Книга Кэп и две принцессы, страница 103 – Евгения Райнеш

— От греха подальше, — сказал этот голос, и Рене с Кимом вдруг поняли, что так звучит для республиканцев человеческая речь. Последовала небольшая пауза, словно говоривший прислушивался к чему-то, затем он возразил:

— Я знаю, что они не дипломаты. Но Лься требует для контакта тех, кто столкнулся… Как они называют это? Активатор разума? Так кажется? Тем более они спасли представителя их республики. Может, даже какую медальку на грудь повесят. Не бзди, Громов. Ничего с твоими лаборантами не случится. А мы ещё по другим каналам им помощь подгоним…

— Ты подслушал?

Льсянин усиленно отрёкся.

— Не хотел. Они громко говорили.

«Ах, Громов, ты Громов», — подумала Рене, не понимая сама спас их дознаватель, или утопил.

— Готовьте республиканское яйцо, — подумала она строго специально для Кима Полянского и Кена Республиканского. — Стартуем через пять часов. Только сначала попрошу всех по очереди в медблок.

— Биометрия? — тоскливо догадался Ким.

— Она самая. И, да, Полянский — это приказ.

* * *

Ровно через пять часов со Второй планеты созвездия Лебедя, по договору галактического содружества находящейся под юрисдикцией Земли, в развёрнутое тёмно-фиолетовым покрывалом небо серебристой крохотной пылинкой вошёл звездолёт под флагом республики Лься.

Ещё через несколько часов, нащупав сверхчувствительными локаторами нужный гиперканал, он сверкнул напоследок пронзительно тонкой иголкой и растворился в бездонной густой черноте. Как будто его никогда и не было на этой стороне галактики, разделённой Северным Крестом.

— Ну что, погнали? — жизнерадостно воскликнул Элиас, и Ёшка поняла, почему Арина отказалась от того, что они называли здесь «утренней пробежкой». Тело с трудом ворочалось в древнем нейлоно-резиновом скафандре, перед глазами расстилался унылый лунный пейзаж.

— Здесь каждый за себя! Встретимся на выходе…

Нокер легко подтолкнул её ладонью в плечо и сам поскакал, подпрыгивая словно мячик по каменным бороздам и извилинам. Там, где поверхность огромного тренажёра не собирались в морщинистую гармошку, она расходилась застывшими кратерными кольцами. И совсем мелкими, и побольше — размером с колесо обозрения, если бы его уложили навзничь. По смятым бороздам и кратерам вслед за Веласкесом выдвинулся молебиолог с удивительной для его солидного возраста прытью. Ёшка поняла, что ещё немного, и они скроются из вида за небольшими горными грядами. Вариантов ближайшего будущего было два: вернуться в жилой блок или отправиться за этими двумя. Ёшка, поворочавшись в неудобном скафандре, чтобы приноровиться, всё-таки выбрала последний.

Первый прыжок чуть не унёс её в неизвестном направлении по необозримому пространству тренажёра. Сместив в безумном полёте центр тяжести, Ёшка удалось приземлиться — неловко, на четвереньки, с колотящимся от напряжения сердцем. Но удалось. Она помотала головой в старинном тяжёлом шлеме, словно бодала непослушную атмосферу, и попыталась снова подняться на ноги, но только ещё нелепее забарахталась по морщинистому плато. И кому пришло в голову ввести на «Зайчике» такие нестандартные тренировки?

Она всё-таки поднялась, краем глаза заметив движение у ближайшей каменной гряды. Невысокий силуэт, смазанный неустойчивой атмосферой тренажёра, метнулся за серую пыльную громаду, и Ёшка подумала, что, скорее всего, это возвращается за ней Элиас, несмотря на «каждый за себя». И ещё удивилась, зачем он как бы старается не попадаться ей на глаза (а это движение выглядело именно так), а потом ещё подумала, что срочно нужно принять позу достойную, а вовсе не барахтаться тут как каракатица. Звать нокера было бесполезно, поэтому Ёшка взяла себя в руки и прыгнула покорять пространство. Настолько уверенно, как могла. В глазах всё плыло и колыхалось. Мутности окружающему миру придавал и экран обзора старинного шлема.