Книга Кэп и две принцессы, страница 104 – Евгения Райнеш

Наверное, только ощущение, что на неё, может, сейчас кто-то смотрит, позволило Ёшке без приключений допрыгать до гряды, за которой скрылся предполагаемый Элиас. Она схватилась за каменный уступ, перебирая его руками в толстых, негнущихся перчатках, заглянула по другую сторону. Расплывающаяся невысокая фигура всё ещё находилась там. На мгновение Ёшке показалось, что Элиас почему-то снял скафандр, но она не успела удивиться этому обстоятельству, так как всё-таки, споткнувшись, всем телом упруго выстрелила вперёд.

— А-а-а, — раздался неприятный, пронзительный голос, и тут же Ёшка догадалась, что это кричит она сама.

Не успела даже впасть в панику, так мгновенно врезалась в спину Элиаса, сбила с ног и пришла в себя, когда уже лежала около него, вцепившись мёртвой хваткой в худое и почему-то очень жёсткое тело. И это был совсем не Элиас, а кто-то чужой, совершенно незнакомый Ёшка. Даже сквозь толщину и неповоротливость перчаток она чувствовала, что скафандра на нём всё-таки нет. Очевидно, растерявшись от неожиданности, этот «кто-то» даже не трепыхался, а застыл недоумевающим комком.

Ёшка, не совсем соображая, что делает, поползла в обратном направлении, волоча за собой незнакомца. У самого выхода из тренажёра он вдруг зашевелился, попытался вырваться, но Ёшка, собрав все остатки сил, впихнула его в жилой отсек. И тут же вывалилась следом, думая, что вот сейчас ей и придёт конец в этом тяжёлом скафандре.

Когда она спешно рванула разом все застёжки, красная и потная выскочила из тяжёлой неуклюжей формы, то увидела, что в раздевалке полукругом стоят все действующие обитатели «Зайчика» — Элиас, Кандель, Арина и…

— Артур Фаэрти! — разом и удивлённо вскричали все собравшиеся. Кроме Ёшки. Она тоже удивилась, но не вслух.

Перед ними стоял киборг-подросток. Небольшого роста, в широких брюках-клёш и растянутой вдоль и поперёк футболке почти до колен, скрывающей все гендерные признаки. Из рыжих спутавшихся на макушке волос торчала антенна-передатчик, тонким, невидимым проводком уходившая куда-то в основание затылка к вживлённому входному нейропорту. Биопротезы просвечивали на руках, натягивая тонкую бледную кожу в россыпи мелких конопушек. Веснушки радостно плясали и на той половине щёк, что не были закрыты плотными фиолетовыми очками, которые, казалось, были впаяны широкими плоскими дужками в виски.

— Почему ты здесь, Артур? — наконец-то спросил Кандель, нарушая немую сцену.

— Потому, — с лёгкой хрипотцой произнёс новоявленный Фаэрти. Он явно покосился в сторону Арины Родионовой, ожидая её какой-то особенной реакции, но няня молчала. Она смотрела на киборга с такой тоскливой грустью, что от её взгляда перехватывало дыхание.

— Ты сбежал, — Кандель не спрашивал, а просто констатировал факт. — Когда всех пациентов оформляли для перевода в другие клиники, ты просто обманул систему и сбежал. «Солнечный зайчик» не определил постороннего, потому что ты не посторонний, а пациент. А так как не покидал пределы клиники, допуск с тебя не снят. Прятался по тренажёркам. У меня только один вопрос: почему ты, Артур Фаэрти, остался?

Фаэрти продолжал молча сопеть. Сердито и даже как-то дерзко. С вызовом.

— И зачем ты оборвал цветы в джунглевом коридоре? — у Ёшки вопросов было гораздо больше, чем у молебиолога.