Книга Кэп и две принцессы, страница 102 – Евгения Райнеш

— То, что позволило ему не дышать в бескислородной атмосфере Второй?

— И заставило требовать от нас какое-то яйцо с моим плазмоганом наперевес… Ну почти наперевес…

Ким вспомнил, как тупой кожух «Теслы» ковырял застывший туф планеты.

Рене на секунду показалось, что они разом устали думать. Оборот, который принимало дело, закручивался всё дальше и стремительней. Если это ЧТО-ТО проникло в них и спутало их сознания, может, они уже и не являются сами собой?

Все трое стали внимательно себя ощупывать, пытаясь убедиться, что руки, ноги, лапы, головы и одна морда остались в неизменном состоянии.

Нужно немедленно взять кровь у всех троих на анализ. Полная биометрия. ДНК-анализ. Сетчатка… Что ещё?

А если это та же форма жизни, с которой они столкнулись на Дведике? Тогда она не сможет определить степень проникновение чужеродного организма в их ткани. Почему? На Дведике не смогла. А если это что-то другое?

Её мысли, как заполошенные, метались по теперь общему пространству, постоянно натыкаясь, то на гору крыс, уволакивающих в кучу мусора женский манекен, то на странные загогулины, протянутые скрипичными ключами к основанию хвоста.

— У тебя там что постоянно чешется? — она не выдержала и обратилась к Кену.

— Шпора с ядом, — признался крысо-кенгуру. — Шип уже почти оформился.

— Чёрт, — Ким ногтями громко царапал вдруг жутко зазудевший копчик, стесняясь, но не в силах сопротивляться этому неприятному жжению.

— Брачный период, — сказал Кен и совсем по-человечески развёл лапами. Общее сознание быстро диктовало телам манеру поведения. Не хватало ещё Рене и Киму запрыгать по звездолёту. — Организм уже почти готов.

— Я понимаю, — сказал Полянский, — что организм готов, раз тебе везде голые бабы мерещатся.

— Не только, — добавила Рене. — Вы с правым «Иллюзиона» там тоже всё самое лучшее демонстрировали.

— Спишем на специфику иноземного организма, — согласился Ким. — Но шпоры с ядом тебе зачем? Ты же говорил, что не нападаете на врагов с оружием?

— На врагов — нет, — пояснил льсянин. — Но это не для них. Для соперников. Я ж говорил, что брачный период — та ещё головная боль.

— И как вы… — Полянский прямо весь подобрался, и глаза у него загорелись.

— Хватит! — Рене закрыла исток «армейских воспоминаний». — Иначе мы и через неделю не придём ни к какому решению.

Надо было что-то решать, но никто из них не знал — что.

— Нужно отправляться на Лься, — тихо сообщил Кен. — Незамедлительно. Я связывался с нашим Советом. Это решение двух сторон. Вы обязаны рассказать всё о произошедшем на Пятой.

Они уставились друг на друга в тревожном молчании. По крайней мере, так это выглядело со стороны.

— Мы не можем больше ждать, — подумала Рене.

— Не можем, — согласился льсянин. — Если мы не стартуем в ближайшие несколько часов, на Лься заподозрят что-то неладное. Нас просто…

— Аннигилируют, — мысль они закончили все трое разом. Чем дальше, тем лучше у них получалось синхронизировать потоки сознания.

— В конце концов, — они опять подумали «хором», — если на Лься есть объяснение феномена Дведика, то оно может распутать и наш клубок. На Землю в таком состоянии возвращаться точно нельзя.

— Не получится — на Землю, — добавил к общему заключению Кен.

Рене и Ким услышали голос, который в переводчике льсянина звучал с гулким низким эхом. Так, словно трещали корни векового дерева, с усилием выдёргиваемые из воглой, слежавшейся почвы.