Книга Этот мир не для нежных, страница 49 – Евгения Райнеш

Лив подумала, что она потеряла нить разговора. Ей было уже совершенно ничего не понятно, но она списала это на вино.

— А зачем вам время? — ей действительно было интересно. — Оно как-то связано с птицами?

Фарс ласково посмотрел на Лив:

— Птицы — единственные создания на земле, которые могут, образно говоря, пронести себя через время. Там, где обитают они, нет ни счета, ни расчета. Только небо, только полет. Чтобы начать или закончить отчет, им нужно спуститься на землю. Пока они в движении, времени для них не существует. Мы просто берем у них немного безвременья взаймы. И покупаем на него что-то очень кому-то нужное. Потом получаем то, что нужно нам. Скажем так, жизненно необходимо.

— Для чего? — Лив поняла, что с каждым новым глотком вина она погружается в иную реальность, ещё цепляясь остатками разума за грань ускользающей яви.

— Чтобы быть, — просто сказал Фарс.

— Кому быть? — опять спросила Лив.

— Мне. Ей, — Фарс кивнул на Леру. — Савве, Мине. Джокеру.

Вскочил вдруг Миня, который до этого момента сидел молчаливо и торжественно.

— Фарс, сколько ещё глупых разговоров? Зачем нам эти бесполезные светские беседы? Лабиринт давно построен, краски стынут. Доставай карты.

Лера мягко тронула его за рукав, потянула вниз, на место.

— Миня, ты опять? Куда спешишь?

Он сник, послушный движению её руки, опустился на место и замер уродливой, венценосной горой в углу стола. Фарс даже не оглянулся в его сторону. Он вдруг уставился на Лив, напряжённо и не отрываясь. И Лера печально и так же пристально смотрела на неё. А Савва отвернулся.

— А что от меня-то требуется? — удивленно спросила Лив.

— Поделиться. — Фарс взволнованно провел языком по губам. Жест был настолько «не его», что даже нелепым его назвать было неловко.

— Чем?!

— Временем.

— Каким образом? — не поняла девушка. Ей стало страшно.

— Узнаешь, — с облегчением выдохнул Фарс. Напряжение, сгустившееся в комнате, вдруг моментально рассеялось. Хозяин рассмеялся, вслед за ним улыбнулась Лера, и даже как-то жизнерадостно хрюкнул быкоподобный Миня. — Ну что, все сыты? Тогда карты? Оливия, ты как в карты?

— Никак, — опять сказала Лив. Ей было даже неловко, что приходилось весь вечер признаваться, что она не может разделить ни одно из развлечений, принятых в Пихтовке. — Вообще не играю в карты. Так же как и в шахматы, и в шашки, и в домино. Я вообще не играю ни в какие настольные игры. Когда-то в компьютерные играла. В «Дьяболо». «Варткрафт». Но мне быстро надоело. Я не азартная.

— Это быстро, — сказала Лера. — Ты не успеешь соскучиться.

Она встала, подошла к комоду, открыла верхний ящик и ... достала оттуда несколько квадратиков, к которым несколько часов назад Лив положила Белую даму. Лера протянула их Фарсу, тот любовно погладил картонки.

— Смысл прост, — объяснил он Лив. — Я раздаю карты, каждый из нас, не открывая свою, отчаянно блефует. Затем вскрываемся. Выигрывает тот, к кому попала его карта.

— Тут дело в не результате, а в процессе, — добавила Лера. — Свою карту ты назовешь сама.

— Загадаю, что ли?

— Нет, именно, придумаешь. — Терпеливо принялся объяснять Фарс. — То, что подходит именно тебе. Сегодня игра будет трудной, потому что Отшельника и Джокера нет с нами. Впрочем, Отшельника не бывает никогда, а Джокер может появиться, а, может, и нет. Он абсолютно непредсказуем. А это значит, что шансы каждого из нас уменьшаются на два процента.