Книга Падение в небо, страница 87 – Янина Хмель

Конечно, Всевышний приготовил счастливый конец для нашей истории. Когда мы оба научились слышать себя и друг друга, он перестал устраивать нам экзамены по пройденным урокам. Мы были готовы встать на следующую ступень, нам больше ничего не мешало двигаться дальше.

В последнюю встречу в этой реинкарнации мы сидели в парке лечебницы возле озера. Это была тёплая ранняя осень. Смеркалось. Я снова рассказывал Ангелине нашу историю. Память уже реже возвращалась к ней, но в этот день Ангелина снова смотрела на меня с той самой многовековой любовью. Как потом оказалось, это был её последний прыжок в воспоминания. Ангелина молчала, глядя мне в глаза. Нам давно уже было достаточно взглядов и прикосновений, чтобы понять друг друга.

Когда я поднялся, чтобы отвести её в палату, она сказала:

— На пороге новая эра для человечества, — её голос звучал ровно и спокойно.

Я присел обратно.

— Нет, люди не будут летать или читать мысли друг друга, — усмехнулась Ангелина. — Они примут свою человеческую природу, научатся ценить самое важное создание Всевышнего. Они, наконец, откроют своё сердце для любви.

Я молчал.

— Я бы хотела увидеть мир без войн и смертельных болезней…

Она закрыла глаза, подставляя лицо лунному свету, который падал на ровную гладь озера. Тонкая полоска разделила её лицо надвое, как разделяет горизонт небо и землю. Я должен был почувствовать, что вижу её в последний раз в этой жизни. Но моя интуиция не была так развита, как её.

Ангелина взяла меня за руку, поцеловала, а когда я уходил, обняла на прощание.

— До завтра, любовь моя, — прошептал я, не желая отпускать её из объятий. Как только я переступлю порог её палаты, она тут же забудет обо мне. Но однажды я пообещал ей помнить за двоих.

— Если души не умирают, значит, прощаться — отрицать разлуку, — ответила мне она.

Когда я приехал в лечебницу на следующее утро, мне сказали, что Ангелина не проснулась.

Принятие — вот какой урок мы оба получили в этой реинкарнации.

Ангелина приняла свой дар, научилась рассказывать мне всё, что её тревожило. А я научился доверять её интуиции, слышать и слушать. У меня тоже был дар — лечить чужие души. И я до конца не сходил со своего пути.

Если и существует идеал гармонии в отношениях, то мы обрели его. Мы стали друг для друга опорой, которой обоим не хватало во всех воплощениях. Ангелина помогала мне понимать людей и их проблемы. Ей было комфортно в психотерапии, она чувствовала, что её дар может быть полезен.

Когда мы оставались вдвоём после консультаций, я замечал особый блеск в её медовых глазах. Она была по-настоящему счастлива.

— Я нужна Миру, — улыбалась Ангелина.

Она была нужна всему миру и мне.

Когда мы приняли решение жить вместе — нас никто не поддержал: ни мои родители, ни её. Но это не было для нас чем-то новым, мы уже проживали подобное. Лишь свекровь поддержала Ангелину, сказав, что она сделала правильный выбор — жить. Соломон хотел бы этого.

Во мне не было ревности к её мужу и сыну, я приезжал вместе с ней к их могилам.

— Знаешь, почему мне ближе кремация? — однажды спросила Ангелина, когда мы стояли напротив памятников Соломона и Оскара.

— Потому что это освобождение души, — вздохнул я.

— Да, — она положила голову мне на плечо. — Наверное, когда в фильмах сжигают тело, чтобы отпустить призрак души умершего, даже не догадываются, насколько они близки к истине.