Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 32 – Кейтлин Эмилия Новак

Тихо и осторожно я направился на кухню и тут только понял, как зверски голоден, почти до тошноты. Сколько прошло с последнего приема пищи? Больше суток, ведь на Празднике папоротника я только пил. Да, такого дикого, первобытного голода я никогда прежде не испытывал. Я поглощал все, что попадалось под руку: холодное мясо, черствый хлеб, сыр, овощи, большой кусок пирога, наверняка оставленного на утро для чаепития. И это отнюдь не была трапеза аристократа – я накидывался на еду как зверь, жадно разрывая ее руками и все время оглядываясь. Однако позаботился о том, чтобы не оставить следов: каждую крошку смахивал, а каждую миску аккуратно ставил на место. Я не хотел, чтобы кухарка утром что-то заметила.

Насытившись, я отправился в свои покои. Спать совсем не хотелось. Я чувствовал себя выжженным изнутри и в то же время наполненным до краев тем, что не давало покоя. Тяжело опустился в кресло, словно ноги отказывались меня держать. На стенах дрожали тени, будто отражение моих мыслей. Я уставился на огонь и начал, как по страницам книги, воскрешать в памяти все, что произошло, – каждую деталь, каждое слово, которое тогда произнесла Маргарет. Я искал ключ к разгадке, а внутри глухо рокотал гнев – меня предали сразу две женщины, которые были мне близки.

Элеонор… Она же была мне как сестра! Милая, скромная, очаровательная – такой я видел ее всегда. А теперь это женщина, способная заманить в ловушку, отравить своим ядом, совершить подлог. Она перешла через край, чтобы затащить меня под венец, хоть я не принадлежал ей ни разумом, ни сердцем.

А Маргарет?.. Та, что была для меня светом, мечтой, ангелом, прокляла меня. Жестоко и без права на прощение. А самое страшное – просто бросила после всего, что наделала, оставив меня в том теле, в том аду… Сбежала, даже не обернувшись… Ну даже если бы все, что она увидела, было правдой и я действительно был виноват, разве можно за это обрекать на такие муки? Разве любовь – даже если она превращается в боль – имеет право быть настолько безжалостной?

Я ошибался в Маргарет. Я создал образ, которому она, возможно, никогда не соответствовала. Я практически возвел ее в ранг божественного существа – благородного, великодушного, живущего по какому-то высшему закону. А на деле она была такой же, как все. Нет, хуже, потому что ее сила причинять боль была больше, потому что я подпустил ее к себе ближе других и потому что я любил ее так, как не любил никого прежде. Любовь ослепила меня и сделала глухим.

Утонув в размышлениях, я не заметил, как дрожь воспоминаний сменилась тишиной забвения. Сон подкрался незаметно, но длился недолго. Резкая, жгучая боль, словно молния, пронзила мою грудь. Я вздрогнул всем телом и свалился с кресла, ударившись об пол. Все повторялось как в лесу. Я чувствовал, будто снова становлюсь игрушкой в чьих-то безжалостных руках.

Боль охватила каждую клетку, все тело начало жечь, ломать и скручивать. Дикий крик готов был сорваться с моих уст, но огромным усилием воли я сдержал себя – никто в замке не должен был услышать это. Стиснув зубы, я подполз к кровати. Цепляясь за край кровати, уткнулся лицом в покрывало и вцепился в него зубами, как раненый зверь, пытаясь заглушить собственную боль. Слезы жгли глаза, но я не смел издать ни звука.