Книга Ведьма, страница 111 – Василиса Мельницкая

— В смысле⁈ — воскликнули мы с Глафирой хором.

— Глафира, я тебя недавно узнал. — Венечка опасливо покосился на насупившуюся ведьмочку. — Но и этого хватило, чтобы понять, вы с Ярой очень похожи. Алевтина Генриховна хорошо тебя знает. И Яру успела изучить. Могла бы и догадаться, что вы сразу подружитесь.

— Может, в том и был расчет, — предположила я. — Подругу я подпустила бы близко. И она предупредила бы Верховную об опасности, что мне грозила.

— То есть, я виновата, что не донесла? — всплеснула руками Глафира.

— Такого я не говорила, — возразила я. — Мы не просто подружки. Между нами есть доверие. Поэтому шансов узнать, чем я занимаюсь, у баронессы не было.

Глафира заметно повеселела, но ненадолго.

— Все равно обидно, — сказала она. — Неприятно, когда втягивают в такое, а потом еще и отчитывают.

— Всем такое неприятно, — философски заметил Ваня. — Но она не злая.

— Кто? — уточнила я. — Баронесса?

— Ага.

— И почему ты так решил?

— Ты ее сад видела, — снисходительно произнес Ваня. — И выводов никаких?

— Просвети, — попросила я.

— Цветы. Розы так цветут только у хороших людей. Да и не только розы.

— Это ненаучно, — сказал Венечка.

— Да что ты понимаешь, — проворчала Глафира. — Так и есть. У Алевтины Генриховны даже кактусы цветут. Те, которые раз в сто лет, и то по желанию. Вань, а ты откуда знаешь?

— Я в деревне вырос, — ответил ей брат. И остановился. — О, мы пришли!

Ваню я оставила на попечении Глафиры. Она лучше понимает, куда его отвести и что показать. Она и мне подсказала, где есть укромное местечко.

— Наши не любят там бывать, — пояснила Глафира. — Мрачновато, темновато… За теми голубыми елями тропа начинается. Идите по ней, не заблудитесь.

Мы и не заблудились. Тропа, виляя между елями, быстро привела нас к старому дубу. Я коснулась его рукой, закрыв глаза. Глафира — такая хитрюга! Сила ощущалась везде, но именно здесь находился ее центр. У дуба и тихого ручья с прозрачной водой.

— Яра… — окликнул меня Венечка.

— Тебе лучше помолчать, — произнесла я.

— Да, я… помолчу. Но… Прости меня. Я раскаиваюсь, правда. Ты права, был другой путь. Я мог рассказать тебе, пусть не все, но многое. Я всегда выбираю путь зла.

Я не перебивала его, но не от удивления. Он мог ничего не говорить, я все это чувствовала. И он об этом знал. Но слова… В его случае, они так же важны, как эмоции.

— Ты ошибаешься, — сказала я, когда Венечка выговорился. — Ты никогда не выбирал путь зла. Именно поэтому я смогла тебя простить. А теперь помолчи.

Увидеть собственное проклятие я смогла. Но вот распутать его было сложно. Сильно же я злилась, если в нескольких словах закрутила такие узлы и узоры. Несколько раз я останавливалась, обрывая нить проклятия. Топила черный клубок в воде, читала заговор, подпитывалась энергией дуба. Шипела на Венечку, пытавшегося что-то сказать — и возвращалась к проклятию.

Сто раз теперь подумаю, прежде чем проклинать кого-то!

Последняя нить была похожа на скользкого червяка. Она тянулась, тянулась, тянулась… Я могла дернуть сильнее, но боялась, что она порвется.

Но, наконец, и ее смыла чистая вода ручья. Я без сил опустилась на землю. В глазах двоилось.

Из-за ствола дуба вдруг высунулась медвежья морда.

«Права Мара, нельзя тебя без присмотра оставлять», — прозвучало в голове укоризненно.