Книга Ведьмина роща, страница 32 – Елена Абрамкина

— Потерпи немного, нужно кровь остановить. А на поляну придем, костер разведем – обработаю.

А Глаше и не больно почти, только совестно. И сама не знает, отчего так рассердилась на Глеба да на мазанку Ефросиньи Ильиничны. Наслушалась баек местных, вот и мерещится бог знает что. А еще больше совестно, что Глеба своим назвала. Негоже это – на второй день знакомства парню такое говорить. И вообще негоже. Он человек взрослый, сам себе принадлежит.

Идет Глаша по роще, голову опустила. И рвалась сюда так, а сердце не радуется. Только Глеб не отпускает, крепко за руку держит, вперед ведет так уверенно, точно и правда дом у него здесь. А лес все гуще становится, березки белые назад убегают, а впереди все больше сосны из темноты выскакивают. И давно бы пора колхозу показаться, а ни единого огонька.

«Может, сбились мы с пути в темноте?» – думает Глаша.

Да только негде в этой роще сбиться-то – как гуляла она утром здесь, мост да речку четко видела. Вдруг глядит – сквозь деревья светится что-то бледным светом. Но странно как-то, ни на окна, ни на фонарь не похоже. А Глеб остановился, обернулся к ней, по руке гладит.

— Не пугайся, Глашут, это место мое заветное. Я его тоже раскрасил кругом, чтобы, если кто вздумает ночью по лесу шариться, не залез да не унес чего.

Улыбнулась Глаша и дальше вслед за Глебом пошла. А тропинка все больше под уклон идет. Смотрит – блестит впереди у самой тропы что-то, а за деревьями все ярче светится. Глеб снова остановился, ближе по-дошел:

— Здесь ручей течет вокруг поляны. Да только темно больно. Я-то тропинку и в темноте найду, а ты, боюсь, оступиться можешь. Давай перенесу?

Глаша так и застыла на месте, смотрит на Глеба удивленно:

— Что ж ты через весь-то лес на руках не нес? Там и потемнее было. Этот ручей и кошка перешагнет. Да и неглубокий он – даже если оступлюсь, не утону.

Фыркнула, вперед пошла и в один шаг ручей перешагнула. Только сердце на секундочку точно замерло, прислушалось, призадумалось да дальше поскакало.

— Ох, Глаша! Непросто с тобой Хожему будет, – вслед за ней переступая ручей, вздохнул Глеб. – Рощу его себе присвоила, границы заколдованные, точно кошка, переступаешь, а как что не по тебе – бурю вызываешь.

— А зачем он торопился так? – усмехается Глаша. – Я ему, что ли, полную косу цветов заплетала да по деревне в таком виде пускала? Сам меня своею назвал при всем народе. А теперь что – в кусты?

Говорит и сама себе удивляется: и часу не прошло, как прочь Глеба гнала, а теперь в лес вслед за ним ночью пришла. Разве можно так девушке приличной? Ей бы остановиться, одуматься, а то и бежать скорей обратно, к дядьке. Да только роща одуматься не дает, в спину ветками так и толкает.

Сделала Глаша еще шаг, вышла из-за деревьев и ахнула. Лежит перед ней поляна круглая, лунным светом обласканная, посреди поляны костровище да бревно поваленное, с краю шалаш стоит, сосну подпирает, а вокруг поляны по деревьям узоры светящиеся тянутся. Глеб ее под руки подхватил, к себе прижал да по голове гладит, успокаивает. А Глаше и не страшно вовсе – от красоты дух захватило.

— Глашенька, милая! Не бойся, рисунки это, как на мне. Сам рисовал! – шепчет Глеб, усадить пытается, да не садится Глаша, все стоит, точно завороженная, деревья разглядывает.