Книга Ведьмина роща, страница 38 – Елена Абрамкина

— Они и до тебя ко мне без сильной нужды не ходили, все Ефросинью Ильиничну мучили, покуда она совсем не слегла. А теперь, когда молодая да сильная ведьма есть, они и близко меня не подпустят.

— А если я их к тебе отправлять буду? – с надеждой спросила Глаша.

Глеб только плечами пожал и повлек ее к деревне.

Было тихо и как-то торжественно, только изредка где-нибудь вскрикивал встрепенувшийся петух да в отдаленье слышалось нестройное мычание: пастух уже собирал стадо, мысленно ежась от предвкушения сырого и туманного луга. Глеб вел Глашу не по короткому пути, а через всю деревню, накинув на плечи свою куртку и бережно приобняв. Она старалась ступать тихо, но дорога под ногами предательски хлюпала и чавкала, и эти звуки выхватывали чуткие до чужих шагов уши – то здесь, то там из-за забора показывалась чья-нибудь голова. Глаша тихо здоровалась и тут же опускала глаза, чувствуя, как румянец заливает щеки. Она все ждала, как кто-то съязвит по поводу жениха или, того хуже, обзовет ее гулящей. Это надо же было додуматься – на всю ночь уйти с парнем в лес! Но ее никто не попрекал. Кто-то молча кивал и поспешно прятался за забором, кто-то неожиданно ласково здоровался, иные крестились и шептали что-то, а если встречались с Глашей взглядом, расплывались в торопливой улыбке. Только возле Оксанкиного двора ей встретилось несколько пар недобрых глаз, но и их обладатели поспешили укрыться за ближайшим строением.

Мычание становилось громче, и вот с боковой улицы прямо на Глашу с Глебом вывернуло сонное стадо. Пастух, дядька Василий, отсчитывая огромными кирзачами деревенские лужи, зябко кутался в куртку и похлестывал хворостиной разбредающихся в разные стороны коров. Увидев Глашу, он остановился и, наставив на нее хворостину, проворчал:

— На кой ляд нам нонеча дождь твой? Дождь – он к выходным хорошо, чтоб по грибы. А теперь что? Будет дядька Василий со своим ревматизмом весь день по сырости таскаться. Давай солнце!

Досталось и Глебу. Пастух подошел к нему вплотную, ткнул хворостиной в грудь и, кивнув в сторону Глаши, хрипло пробубнил:

— А ты следи, чтоб у тебя барышня ночами не рыдала. А то всю деревню залили. А корова не карась, сырости не любит.

Глаша оторопела, не зная, что ответить, но выручила корова тетки Варвары. Она углядела девушку и из самой середины стада, не обращая внимания на соседок, направилась к ней. Подойдя к Глаше, корова возмущенно засопела и ткнулась мордой ей в живот. Глаша вздрогнула и осторожно потрепала скотинку по голове:

— Иди, Бура, иди. Дождик ночью траву соком напоил, будет вкусная. А вечером встретимся.

Корова лизнула девушку в руку и пошла вслед за стадом. Дядька Василий замер, наблюдая эту сцену, потом растерянно посмотрел на свою хворостину, поспешно спрятал ее за спину и выдавил неуклюжую улыбку:

— Ты не серчай на дядьку Ваську, Глашута, это я так, спросонья ворчу.

Глаша кивнула, снова заливаясь румянцем, и поспешила отвернуться. Не по нутру ей было, как встречает ее деревня.

— Ты зачем меня через всю деревню повел? – прошептала она Глебу, когда стадо скрылось за по-воротом.

— Надо так, Глаша. Люди знать должны, кто ночную битву выиграл, – приобнимая ее за плечи, мягко ответил Глеб.

— Не нравится мне этот театр. – Глаша дернула плечами и отвернулась от него.