Книга Ведьмина роща, страница 39 – Елена Абрамкина

— Так и мне он нравится не больше твоего. – Глеб попытался прижать ее к себе, но Глаша вывернулась.

— Не надо меня на людях трогать, я не кошка!

Глеб только вздохнул, но руки с ее плеч все не убирал.

— Глаша! – Откуда-то из-за берез выскочил синий вихрь и с визгом обвился вокруг Глашиной шеи. – До чего ж напугала всех, дуреха!

Глаша потрепала сестру по голове.

— Чем напугала? Грозой?

— Вернулась твоя Глаша, видишь. – Из-за забора выглянула соседка Яхонтовых Анисья Петровна. – Мы с Варей говорили ей, что Хожий Глашеньку в обиду не даст, а она ревела полночи.

Глаша отцепила от себя сестру и удивленно посмотрела на нее:

— Ты чего ревела-то?

Аксюта покосилась на калитку и, испуганно юркнув за спину сестры, шепнула:

— Да куда ж ты одна ночью поперлась-то, дурочка?! Дядя Трофим как узнал, что Сашка тебя одну оставил, так тут вся деревня на ушах стояла. Каждого с постели поднял да допросил, каждую травинку на берегу с фонарем рассматривал. А Сашку розгами высек так, что он и подняться не может. И меня обещал, если за ворота выйду. – Она присела, пряча голову за Глашиным плечом. – И тебя, когда вернешься.

— И высеку! – Дядька Трофим стоял, подперев калитку могучим плечом и поигрывая узкой гибкой розгой. Глеб вышел вперед, закрывая собой девушек, но дядька Трофим только сплюнул:

— А с тобой, Глеб Харитоныч, у меня будет отдельный разговор.

Глаша замерла в нерешительности. Взгляд у дядьки был очень недобрый – того и гляди в самом деле отхлещет вот этой вот розгой и ее, и Глеба, и Аксюту. И ладно бы только их с Глебом – сурово и дико, но, в конце концов, есть за что. А вот Аксюту… Хоть хватай сестру да и правда беги к бабке в колхоз.

По дороге просвистел ветер, почти дотягиваясь веткой березы до дядькиного лица. Калитка скрипнула, точно норовя прихлопнуть Трофиму руку. Глеб распрямил плечи и подался вперед:

— Нет, Трофим Яковлевич, это у меня к вам будет серьезный разговор. И к Александру тоже.

Говорил он спокойно и с достоинством, но у Глаши от его голоса вспотел затылок. Стоя за его спиной, она могла поклясться, что глаза у Глеба сейчас черные-черные, точно уголья. Дядьку Трофима тоже пот прошиб. Он выронил розгу и как-то неловко затоптался на месте.

— Да напугала ты нас сильно, Глашута. Сашка… он, дурак, брякнул и не подумал, а ты и впрямь ушла. Он-то вернулся потом, глядит – нет тебя, только куртка, так сразу тревогу поднял. Никто тебя не гнал вовсе. Зачем ушла? Да еще и одна. Вот хорошо, Глеб Харитоныч нашел да домой привел.

— Привел, – наступая на дядьку, глухо произнес Глеб. – Да вижу, не рады. Глаше сейчас баньку да чаю горячего надо, озябла вся, а вы ее розгами пугаете. Или в самом деле руку поднять хотите?

— Да ну кто на нее руку-то поднимает! – Из-за плеча Трофима высунулась тетка Варвара. – Истопила я баньку. Аксюш, иди сестру попарь.

— Иди, Глаш, тебе правда прогреться надо после ночевки в роще. – Глеб обернулся к ней и с улыбкой кивнул в сторону двора Яхонтовых.

Дядька Трофим попятился, пропуская Глашу и прилипшую к ее спине Аксюту, проводил их внимательным взглядом до бани, точно боясь, что обе враз исчезнут, потом махнул Глебу:

— Пойдем потолкуем, Глеб Харитоныч.

Глаша вздрогнула и обернулась на пороге бани, но Глеб только подмигнул ей и вслед за дядькой Трофимом взошел на крыльцо.