Книга Ведьмина роща, страница 42 – Елена Абрамкина

Глаше было жалко и Оксану, и ребенка, но больше – саму себя и Глеба. Он оказался прав, эту беду тоже приписали ей, и, что самое обидное, сделал это брат, которого она только что лечила после ночных воспитательных мер отца.

— Ты чем меня напоила, ведьма проклятая?! – Сашка выскочил на крыльцо и швырнул в нее кружку с кипятком. – Ты меня молчать заставить решила?! Не дождешься!

Язык у Сашки и правда ворочался с трудом, а гневная тирада то и дело перемежалась слюнями и соп-лями.

— Дурак! Я сказала, не заварилось еще. – Глаша едва успела увернуться от кружки, но горячая жидкость больно лизнула запястье. – В следующий раз слушать будешь! Воды выпей – пройдет.

Травы, которые заварила Глаша, если не дать им как следует настояться, обладали сильным вяжущим действием.

Сашка гневно сверкнул глазами, хлопнул дверью и пошел прочь со двора. А Глаша ушла в дальний угол огорода, прижалась щекой к сараю и заплакала. Там ее и нашла Аксюта. Присела тихонечко рядом, обняла, уткнулась носиком ей в шею и затихла, не зная, как сестру успокоить. Посидела так немного и вдруг сама расплакалась, да горько так.

— Ну ты-то чего плачешь, одуванчик? – Глаша потрепала сестру по голове. – К тебе у местных претензий никаких, иди гуляй-играй.

— За что он на тебя так, Глаша? – всхлипнула Аксютка. – Ты же Оксанку эту не трогала совсем.

— Не трогала. – Глаша вздохнула, вытирая слезы. – Да поди докажи.

— Глаш, ну это же глупости какие-то, ей-богу! – Аксютка подняла к ней заплаканное лицо, густо усеянное веснушками. – Ну неужели Сашка такой дурак – верить в эти сказки про ведьму с Хожим?

— Да тут и кто поумнее верят. – Глаша поднялась с колен, выплеснула остывшую мяту в картошку и обняла сестру.

— Дураки они все! Зря мы сюда вообще приехали! – хныкала Аксюша, утирая нос Глашиным рукавом. – Давай уйдем отсюда!

Глаша посмотрела за забор, туда, где на противоположном берегу виднелась роща, а за ней едва угадывались очертания колхозных домов.

— Вот Глеб вечером придет, попрошу, чтобы увез нас к бабке Агафье. Там люди поумнее да подобрее.

— И коза у нее хорошая, – всхлипнула сестра. – Надо было сразу там остаться.

— Глафира! Где ты опять? – Из-за сарая, по-коровьи вытягивая шею, выглянула тетка Варвара. – Вы чего тут жметесь, как си́роты?

Аксюта уткнулась в плечо сестры и снова заплакала. Тетка Варвара вздохнула и неловко погладила ее по голове.

— Ну, ты сопли-то мазать по сараю прекращай, Аксюш. Вернулась же Глаша, нормально все.

Глаша потянула сестру за собой:

— Пойдем в дом, чаю мятного выпьем.

— Глаш, тебя Анисья звала, хотела, чтоб ты корову ей посмотрела, – точно стыдясь, произнесла Варвара. – Захворала у нее Зорька.

Глаша дернула плечом и отвернулась, таща Аксюту за руку:

— Я не ветеринар, пусть Митрофана Матвеевича просит.

«Сперва помоги да полечи, а потом “ведьма проклятая”! – Глаша поднялась на крыльцо и распахнула дверь. – Я не святая всем помогать да всех прощать!»

Анисья сидела за столом в кухне Яхонтовых и теребила кружевную салфетку. Увидев Глашу, она быстро поднялась и протянула к ней сухие руки.

— Глашенька, помоги бога ради! Зорька моя не ест, не пьет второй день, вымя все разбарабанило. А она у меня единственная кормилица! Она помрет, и я следом сгину!

Хозяйство у Анисьи Петровны и в самом деле было небогатое: куры, утки да одна-единственная корова. Анисья была немолода, больна, работала уборщицей в школе и каждой осенью нанималась к богатым соседям убирать урожай, чтобы и самой не голодать по зиме. Глядя на иссохшие, точно стручки фасоли, руки Анисьи, Глаша всегда вспоминала нищенок, просящих милостыню возле храмов и церквей. Будь в Ведьминой роще церковь, Глаша была уверена, что не раз встретила бы на ее ступенях Анисью. Да только откуда в этом проклятом захолустье церковь?