Книга Ведьмина роща, страница 43 – Елена Абрамкина

— Да чем же я вам помогу, Анисья Петровна? – Глаша поставила кружку на стол, заварила все еще всхлипывающей Аксютке мяты и вздохнула: – Я ведь не ветеринар, животных лечить не умею. Вам скорее к Митрофану Матвеевичу нужно.

— Да был у меня этот коновал давеча! – горестно вздохнула Анисья. – Толку от него! Только последние копейки на водку выклянчил, а корову, сказал, забивать надо на мясо, иначе к вечеру сама подохнет. – Она схватила Глашу своими сухими стручками-руками и потянула к двери. – Помоги, Глашутушка, родненькая! А я тебе серьги золотые подарю, от бабки достались! Сжалься над больной женщиной! Век добром поминать буду!

— Да зачем мне серьги ваши, если я правда не знаю, что тут делать! – Глаша с раздражением выпуталась из рук Анисьи. – Знала бы – помогла! Но уж если ветеринар сказал, что не вылечить, что я-то сделаю?

Анисья задрожала и повалилась на колени, вцепляясь в подол Глашиного платья:

— Золото ты наше, красавица, умница! На тебя вся надежда! Никогда я тебе слова худого не сказала, да и не подумала! Всегда приветлива с тобой была! Не обрекай на смерть голодную! Смилуйся! Хоть глазком посмотри.

У Глаши от воплей Анисьи загудело в ушах. Она наклонилась, потянула женщину за руки, поднимая с колен.

— Ну давайте я посмотрю вашу Зорьку, – кое-как заставив Анисью подняться, вздохнула Глаша. – Но не могу обещать, что вылечу. У каждого свой срок.

Анисья сразу успокоилась, схватила Глашу за руку и быстро потащила к выходу:

— Вот спасибо, родненькая! Знала, что сердечко добренькое у тебя, что не бросишь в беде. Ты и правда пойди да погляди на нее, а там сердечко подскажет, что да как делать. Ефросинья всегда так говорила. Уж два раза мою Зорьку выхаживала.

— Глаш, погоди! Нельзя ж тебе со двора уходить! – Аксюша подскочила, за другую руку сестру схватила и потянула на себя. – Дядька узнает, точно розгой по спине пройдется. А это больно жуть, Сашка вчера знаешь как кричал!

— А ты не говори ему, что я ходила, – усмехнулась Глаша. – Сашки с Егором дома нет, Варвара Дмитриевна не скажет. Да и я в соседний двор, на минутку.

Аксюта замотала головой:

— Я тогда с тобой пойду. Встану у нашего забора и буду следить.

— Ну следи, если хочешь. – Глаша забрала у сестры руку и вслед за Анисьей Петровной вышла на крыльцо.

В хлеву у Анисьи и в жаркий день было темно и прохладно. Зорька, черная корова с большим белым сердцем во весь лоб, стояла в углу, понуро опустив голову.

— Зоренька! – придерживая Глаше двери, ласково позвала Анисья. – Зорюша, смотри, кого я тебе привела. Глашеньку, знахарку нашу новую. Она тебя полечит, мигом легче станет.

Корова подняла голову и тяжело вздохнула. Глаша тоже вздохнула, но все-таки вошла внутрь и осторожно приблизилась к Зорьке:

— Что там у тебя стряслось?

Корова снова вздохнула, шагнула вперед и положила голову Глаше на плечо. Глаша замерла, пошатнулась под тяжестью, потом осторожно обняла большую рогатую голову и погладила. Зорька сердито фыркнула, и Анисья поспешно отступила за дверь:

— Я мешать не буду, Глашенька, снаружи подожду.

Глаша не ответила, только крепче обняла корову, уткнулась в ее шею и тихо заплакала. Сейчас она чувствовала себя немногим лучше Зорьки: пришла беда откуда не ждали, и помочь никто не может, только Глеб один, да и тот сейчас в опале. Вспомнилась Глаше роща ночная, прохладная да спокойная, и так захотелось сердечку снова туда попасть. Зажмурилась она и давай Зорьке на ухо шептать – про рощу рассказывать. Про тропинку, узоры на деревьях да ручей вокруг поляны, даже на губах вкус воды родниковой ощутила. Тепло и спокойно на душе стало от этой воды, точно и не было обвинений напрасных на ее голову. И так Глаше захотелось поделиться этим теплом с Зорькой, что она наклонилась к корыту, зачерпнула воды да корове морду промокнула. Слизнула Зорька воду с носа, постояла в задумчивости минуту, потом прильнула к корыту и пить принялась, да так жадно, точно сроду воды вкуснее не пробовала. А Глаша сена клок взяла, в воду обмакнула и стала корове бока отирать. Стирает грязь да пыль, и самой точно легче становится, сама не заметила, как песню затянула. Спохватилась, замолчала, а Зорька голову из корыта подняла, смотрит на нее. Улыбнулась Глаша и продолжила петь, а корова снова морду к воде опустила.