Книга Ведьмина роща, страница 54 – Елена Абрамкина

— Вы зачем сюда пришли? – Глаша трепала Зорьку и разглядывала рощу.

Она еще не видела ее днем с этой стороны и с трудом узнавала место их с Глебом ночной прогулки. За рябыми березами сквозили крыши колхоза, ветер, который испугал ее возле ведьминой мазанки, здесь притих и нежно играл голубой лентой, повязанной на третьей от моста березке. Коровы немного постояли и снова склонили морды к траве.

— Нет уж, нет уж! – Глаша решительно хлопнула Зорьку по гладкому боку. – А ну-ка марш к броду, нечего здесь траву щипать!

Коровы недовольно замычали и медленно потянулись вдоль берега. Глаша потрепала подошедшую Бурку и усмехнулась:

— И чего вы сюда пришли? Будто трава здесь вкуснее.

Бурка посмотрела на нее и кивнула, следом за ней закивали остальные, и Глаша вздрогнула. Знала она, что привычные команды животные могут понимать и выполнять, но чтобы на вопросы кивать… А коровы тем временем кивать перестали и снова вернулись к траве, да так жадно, точно желали на всю жизнь насытиться.

— Вы опять за свое?! – Глаша сбросила оцепенение и сердито толкнула Бурку. – Хватит есть, идите уже. Пастух ваш вон как беспокоится.

«Вот сам бы и пришел», – почудилось Глаше, когда Бурка недовольно тряхнула головой и все-таки пошла дальше.

Страшно стало Глаше, что ответ коровы чудится, но виду не подала, а лишь снова заговорила:

— Боится он через мост ходить да к роще приближаться. И вы раньше тоже, говорят, не паслись здесь. Так чего ж сейчас пришли?

«Так роща теперь твоя, чего ж бояться?» – фыркнула Зорька, и Глаше поплохело.

Она прислонилась спиной к дереву и прикрыла глаза руками. В темноте по ладоням тонкими нитями тянулся растительный узор.

«Чего ты? – Влажная морда ткнулась ей в живот, обдала теплым фырканьем и принялась тереться о локоть. – Сама же спросила».

Глаша отняла руки от лица и увидела перед собой морду Зорьки. Корова большими умными глазами смотрела на нее и кивала в сторону брода.

— Устала просто, – вздохнула Глаша тяжело, выпрямилась и пошла вдоль берега, приглядывая, чтобы коровы не разбредались. Больше заговаривать с ними она не решалась, но на руки свои взгляд то и дело бросала. Узоры на запястьях опять выступили и теперь светились, точно фосфорные; по ладоням, обвивая линию жизни, тянулся тоненький, едва различимый вьюнок. Чем дальше уходила она от рощи, тем бледнее казались узоры. Возле брода они вовсе пропали, и, подстегивая коров, Глаша уже сама сомневалась, были рисунки или только почудились от усталости да от сказок местных. Немного расслабившись, она похлопала Зорьку по боку:

— Не ходите туда больше, дядька Василий переживает.

«Дождемся, пока мост откроешь», – ответила корова и шагнула в воду. Вслед за ней, мотая головами и недовольно фыркая, потянулись остальные, а Глаша опустилась на берег и схватилась за голову. Коровьи копыта вспарывали воду, нарушая ее мерное течение, и река с негодованием обдавала их брызгами и подсовывала под ноги скользкие камни. Коровы испуганно мычали и оглядывались на Глашу, но та голову опустила и не замечала уже ничего. Весь день сплелся в тугой жгут странных совпадений и надуманных страхов, и Глаше начинало казаться, что жгут этот вот-вот обовьется вокруг ее шеи и затянется.

— Глашута, спасибо тебе, милая. – Дядька Василий погладил ее по голове. Дождавшись коров и увидев, что Глаша сама перебраться уже не может, он перешел за ней. – Совсем умаялась?