Книга Ведьмина роща, страница 57 – Елена Абрамкина

Заглянула Аксюта вечером к сестре ужинать позвать, а та не откликается и глаз не открывает, только дышит тяжело да постель царапает. Кинулась Аксюта будить Глашу, за руку тронула, а та точно печка горячая. Испугалась Аксюта, бросилась за теткой Варварой, но и вдвоем не смогли Глаши добудиться. Собрались было за Глебом бежать, а тот как почуял – стучит в двери. Вошел прямиком в Глашину комнату. Кинулся тоже, зовет ее, по руке гладит – не просыпается бедная. Потребовал Глеб воды и полотенец, разложил на столе лекарства и травы, принялся Глашу водой умывать да шептать что-то. Шевельнулась та, застонала жалостливо, точно сказать что-то хочет, но слов не разобрать вовсе.

А Глаше все ведьма чудится. Смеется беззубым ртом, руки к ней протягивает, шепчет слова недобрые…

— Что ж за напасть приключилась с тобой, милая моя? – Глеб лоб ее полотенцем обтер, губы водой смочил да принялся травы в руках растирать. – Никак ведьма старая добралась до тебя?

Увлажнились губы, зашептали понятнее, прислушался Глеб, нахмурился, про горлицу и соколиху услышав.

— Вот что задумала старуха проклятая! Свой век дожила, теперь чужой к рукам прибрать собирается!

Схватил он Глашу за руку, наклонился к самому уху:

— Держись за меня крепко, Глашенька. Держись да ничего не бойся, не отдам я тебя ведьме старой, не отпущу никуда, сердце ты мое! Все ты правильно сделала, нужные слова вспомнила. Только скажи, что ведьма у тебя отняла? Скажи, Глашенька, какую вещь твою силой или обманом в руки взяла?

Заплакала Глаша без слез, заметалась по кровати, вцепилась в руку Глеба, дрожит вся, извивается. Ведьма старая ленту с дерева сорвала да подожгла, и боль такая по всему телу пошла, точно не ленточка горит, а сама она в этом пламени сгорает заживо.

— Ленточка! Ленточка горит! – закричала Глаша, впиваясь ногтями в руку Глеба. – Потуши ленточ-ку мою!

Вскочил Глеб, распахнул окно, схватил пучок трав, прошептал что-то над ними, разорвал на мелкие куски да по ветру пустил. Подхватил ветер травы, закрутил, затрепал и унес прочь. Перестала Глаша кричать, только дышит тяжело да все про ленточку губами сухими шепчет. А Глеб руку за окно вытянул и снова зашептал, потом схватил что-то и над Глашей склонился.

— Вот она, ленточка твоя, Глашенька. Не успела ведьма сжечь ее, лишь кончик подпалила. – Повязал он лентой тонкое Глашино запястье прямо поверх узоров. – Не страшна тебе больше ведьма старая, не бойся. Отдыхай теперь, силы восстанавливай. Отвели мы беду страшную.

Улыбнулась Глаша, глаз не открывая, прижала руку с ленточкой к груди, на бочок повернулась и уснула спокойно.

— Проснулась? – Аксюта неуверенно заглянула в комнату, но, увидев сестру сидящей на постели, забежала внутрь и притворила дверь. – Я уж думала, не увидимся до отъезда.

Глаша попыталась встать, но Аксюта быстро усадила ее обратно:

— Да ты что?! Куда вскакиваешь?! Тебе сидеть-то, не знаю, можно ли, а ты вставать собралась.

Попытка подняться на ноги отняла все силы, и Глаша устало опустилась на подушку.

— Совсем сил нет? – Аксюта присела на кровать рядом с сестрой и погладила ее по руке. – Бедненькая моя! Ну хоть жар прошел. Глеб всю ночь у твоей кровати сидел, следил, чтоб температура не поднималась. И сегодня уже заходил, а ты все спала.