Книга Ведьмина роща, страница 92 – Елена Абрамкина

— Беда одна с этой козой! – Аксюта схватилась за голову, совсем как бабка Агафья, и заплакала.

Глаша бросила мокрую косу и подошла к сестре:

— Не плачь, одуванчик, ничего с козой не будет.

Аксютка всхлипнула, размазывая по щекам траву и землю:

— Она ж бестолковая! Еще в болото уйдет, потонет там.

Глаша подняла голову да свистнула, из камышей тут же встрепенулась маленькая птичка:

— Звала, хозяюшка?

Улыбнулась Глаша, руку птичке подставила:

— Здравствуй, птичка-невеличка. Ты козу нашу не видела?

Аксютка, раскрыв рот, глядела на серую пичужку на сестриной руке. А та перышки отряхнула от воды и зачирикала:

— Как же не видеть! Домой она ушла, жарко больно.

Глаша повернулась к сестре:

— Домой коза ушла, надоело ей на солнце жариться. Это нам в воде хорошо, а ей тут каково?

Птичка еще что-то прочирикала и улетела обратно в камыши. Аксютка несколько секунд смотрела ей вслед, потом заливисто рассмеялась:

— Смешная ты, Глаша! Обижалась, что ведьмой зовут, а сама у птицы про козу спрашиваешь! Она, глупая, думала, ты ей крошек хлебных дашь, вот и прилетела.

— Каких крошек? – Глаша с удивлением поглядела на сестру. Неужели не слышала она слов пичужкиных? Или не разобрала ничего?

— Вот чудная! – Аксюта схватила шорты и футболку, стряхнула с них песок и принялась одеваться. – Уже сама, что ли, поверила, что ведьма?

Стоит Глаша, смотрит на сестру да понять не может, чего та смеется. Как тут не поверить, коли сила медовая пьяная прям по пальцам течет, а по коже бледной узоры тянутся? Уж и забыла, как в начале месяца сама над сказкой про ведьму с Хожим смеялась.

— Ты чего стоишь голая? – Аксютка наконец натянула на мокрые плечи футболку и развернулась к сестре. – Хотя лучше позагорай, а то белая, как коза бабушкина. А я пойду ее поищу, может, и правда домой ушла.

Подхватила с земли панаму, на волосы мокрые набросила и побежала к колхозу. Подошла Глаша к воде, разглядывает себя. И правда, белая вся, даже к лицу загар не пристал, хоть целый день на солнце. Отчего так? Помнит Глаша, что всегда бледной целое лето ходила, и мать, в деревню ее отправляя, надеялась, что уж там-то на солнышке загорит непременно. Да вот не красит ее солнце. Может, в том узоры виноваты?

Зашуршала в камышах птичка, зачирикала беспокойно:

— Оденься, Глаша. Не одна на берегу.

Вздрогнула Глаша, в сарафан юркнула. Глядит – у самых камышей стоит по колено в воде парень молодой да смотрит на нее глазами зелеными. А сам точь-в-точь Глеб, только ниже немного и как-то изящнее, да волос черный, кудрявый. Не слышала она, чтобы подходил кто, да и не должно никого здесь быть: деревенские на озеро это не ходят, а колхозные знают, что они купаться ушли, побоялись бы за ведьмой подсматривать. Да и незнакомый парень, неместный. Откуда взялся?

Отступила Глаша от воды, колечко на пальце нащупала и глядит на гостя незваного с подозрением. Был бы кто другой – уже бы улетела, а этот… Отчего он так на Глеба похож?

— Постой, не беги, красавица, – улыбнулся парень, руку к ней протянул. А голос вовсе не Глебов: у Хожего голос сильный да глубокий, а у этого звонкий, переливчатый, точно ручей весенний. – Напугал я тебя?

Осмелела Глаша, косы мокрые на спину откинула.

— Отчего мне тебя бояться? Да только разве дело это – за девушками подглядывать?