Онлайн книга «Котенок»
|
* * * Я пытаюсь привыкнуть к мысли, что нас… что мы… Сидя на коленях мужчины, где мы помещаемся вдвоём, я пытаюсь осознать происходящее и не могу, а напротив на корточках сидит женщина, глядящая так ласково, что хочется плакать просто без остановки. Я тянусь к ней и боюсь её, потому что весь мой опыт говорит о том, что женщина обязательно предаст. Я хочу ей поверить, потому что уже устала, но боюсь, потому что Маша же… Что будет с ней, когда нас опять предадут? От этих мыслей мне становится нехорошо, голова начинает кружиться, а руки дрожать. Я просто чувствую, как они дрожат, потому пытаюсь опять взять себя под контроль, что получается плохо. — Не примет она меня, Мир, — качает головой мама Таисии. — Предательства ждёт каждую минуту. Я вглядываюсь в её глаза, видя там лишь нежность и сочувствие… Она мне сочувствует? Но почему? Одной обузой меньше, радоваться же надо! Пусть… пусть… я не знаю! Кажется, я опять плачу, а Машка бросается меня обнимать, и мы падаем на кровать. — Даже не знаю, что предложить, Фрося, — вздыхает папа Таисии. — Дитя совсем, а обожжена так, что довериться просто боится. — Она не за себя боится, а за сестру, — поправляет его Таисия. — Себя она не считает, и… и… и… — девушка вдруг начинает плакать, моментально оказавшись в маминых руках. Я лежу в Машиных объятиях и отчаянно завидую Таисии, которая может верить своим взрослым, отчего плакать хочется только сильнее. Я не знаю, что предложить, потому что мне просто страшно, и всё. Мне хочется стать очень маленькой и одновременно страшно становиться такой. — Хорошо, — вздыхает её мама. — Что можно сделать? — Может быть, если она увидит, что ей зла не хотят, ну, постепенно… — девушка всхлипывает, потому что и сама, наверное, не знает. — То есть в общежитие царское, — вступает её отец. — Но с ногами как быть. Так бы я её носил, а как быть? — Лекарей позовём, — решает женщина. Я опять ничего не понимаю, ведь они серьёзно ищут выход и не могут найти, они действительно хотят найти возможность сделать так, чтобы мне было комфортно? Но… Что мешает меня просто не спрашивать? Пригрозить там… Или… Маше… — А почему вы просто не заберёте, и всё? — интересуюсь я, вытирая лицо о подушку. — Можно же побить пригрозить… Или… Ну… — Ох, малышка, — гудит бас папы Таисии. — Это неправильно. У нас не принято бить детей, я тебе больше скажу: во всём царстве не принято, с тех пор как царевна… Впрочем, вам расскажут. А просто забрать — это тебе плохо сделать, ты бояться будешь. — Может быть… попробуем? — очень жалобно спрашивает меня сестрёнка. — Ну, если… тогда пусть, потому что я устала. И ты очень устала, а вдвоём мы не проживём. Она права — у нас нет хлеба, денег, и без взрослых нам не прожить. Никто не даст никакой работы ка… такой, как я. Значит, нужно будет просить милостыню, что я могу, наверное, если совсем не будет выхода, но это меня уничтожит. Значит, оставим на крайний случай. Если предадут и я выживу, тогда только поползу выживать, как получится. Ведь мы с Машей действительно устали. Хочется довериться, ещё как хочется, но… Хотя я уже столько раз умирала… — Поклянитесь всем, что вам дорого, — требую я от них. — Что никогда не предадите Машу! Поклянитесь — и можете забирать! — Ради сестры… — шепчет мама Таисии. — Мир! Она не о себе думает! Не о себе, Мир! |