Книга Котенок, страница 47 – Владарг Дельсат

— Так, — произносит Варя, появляясь прямо передо мной. — Быстро рассказывай, за что ты себя так невзлюбила?

— Я не знаю… — растерянно отвечаю ей, потому что вопроса не понимаю.

— Плохой себя считала? — допытывается она. — Ругала себя? За что?

— За истерику… — отвечаю я ей, вздохнув, потому что опять становится стыдно. — И что лишила Машеньку родителей своей истерикой…

— Дать бы тебе! — почти рычит Варвара, но она точно не хочет ударить, просто испугалась за меня почему-то. А почему, я не понимаю. — Тебе нельзя о себе плохо думать, ругать себя и вообще желать, чтобы тебя побили. Это понятно? Сил у тебя много, вот и формируешь ты самопроклятье. Только попробуй мне ещё так сделать!

— Ой… — я не знаю, что такое «самопроклятье», но понимаю, что своими плохими мыслями всё сама натворила. Мамочку вот заставила плакать… Может, и правильно…

— Вот, Серёжа, видишь? — показывает докторша на что-то пальцем, а потом ударяет меня по щеке. Совсем не больно, но очень звонко. — Я кому сказала, не думать о себе плохо?

— Но я не умею… — хнычу я в ответ, не из-за удара, а потому что действительно не получается.

— Надо учиться, а то погибнешь и сестру с собой утянешь, — строго говорит Варвара, отчего я плачу.

Меня сразу же бросаются утешать, а я стараюсь не ругать себя даже мысленно, что получается не слишком хорошо. Почему-то я постоянно возвращаюсь к мысли, что я плохая девочка, раз всех волноваться заставляю. Стараясь взять себя под контроль, понимаю, что у меня не получается, отчего плачу ещё горше. А докторша ещё говорит, что легко не будет, на что Сергей отвечает, что никто и не ждал. Интересно, а этот тот же Сергей, который принц, ну, то есть царевич? Эти раздумья отвлекают меня от мыслей о том, что я заслужила, поэтому я вдруг засыпаю совсем без снов.

* * *

Маму я сильно напугала, а главное, оказывается, что мне нельзя себя ругать, потому что тогда я себя проклинаю сама, а от этого и умереть можно. Доктор Варя ещё сказала, что если я умру, то и Машка долго не протянет, потому что у нас одна душа на двоих, но почему так, я не знаю. Когда мы подрастём немного, она разделится, но пока у нас с ней так, и мне нужно внимательно следить за собой.

Спина и попа заживают, потому что их отваром смазали, но порку я, получается, себе сама придумала, поэтому меня перебинтовали, и мы едем на рынок — очень срочно нужны обереги, которые меня от меня же защитят, а их специально подбирают, поэтому я и нужна. Но боли у меня уже нет, так что можно уже и ехать, а остаточная слабость не важна, потому что я в лодочке. Доктор Варя сказала, что пока лучше в лодочке, так раны тревожиться не будут. Хорошо, что Машка не видела… Ей не дали увидеть просто, а Таисия теперь держится за мою руку, потому что ей за меня страшно.

Мама приглашает всех в карету, и я выплываю из дома. Сёстры идут рядом, а я вижу настоящую карету, только без лошадей. Моя лодочка сама поднимается и вплывает внутрь, а потом туда же залезают и Машка с Таисией, и мама. Почему-то внутри остаётся ещё достаточно места, так что я даже могу смотреть в окно.

— Я больше не буду, — говорю я сразу всем, потому что… ну, понятно, почему.

— И не надо, — кивает мне мамочка, сразу же погладив.

Пожалуй, я её приняла. Увидев слёзы, эту панику в её глазах, я принимаю её родным человеком. Даже если я когда-нибудь об этом пожалею, сейчас я принимаю её. У меня действительно есть настоящая, сказочная мама. От этой мысли очень тепло, а ещё Таисия извиняется за то, что сорвалась. Ну она запретила мне плохо думать о себе, сказав, что, если мне это так нужно, она меня сама нашлёпает, но я сказала, что не нужно и что я теперь хорошая. Все с этим согласны, поэтому, несмотря на то что сестрёнки за меня боятся, пока всё хорошо.