Книга Котенок, страница 50 – Владарг Дельсат

Вздохнув, я прижимаюсь к этой необыкновенной женщине, чтобы просто ощутить её тепло и ласку. Наверное, можно себя отпустить полностью, хоть и страшно мне очень, на самом деле. Возможно, я просто разучилась безоглядно доверять? Но ведь ничего не изменилось, мы с Машкой в полной власти, что этой женщины, что её мужа… так что, наверное, нужно доверять. Я постараюсь…

Карета прибывает к нашему дому. Теперь я могу его разглядеть — трехэтажный каменный дом кажется огромным, зачем такой большой нужен, мне непонятно, но я думаю, что это не моего ума дело. Стоит он совсем недалеко от красивого дворца, даже можно увидеть марширующих стражников. Если люди с чем-то длинным в руках и одеты одинаково, значит, это стражники, логично же? Между домом и дворцом проложена дорожка со скамейками, деревья стоят, и вообще дизайн мне что-то напоминает.

Долго рассматривать окружающее пространство я не могу — вечереет, да и усталость сказывается, поэтому я направляюсь внутрь вместе с терпеливо дождавшейся меня Машенькой. Какое-то тёплое чувство живёт в моей груди после посещения рынка. Наверное, всё дело во встреченных мною там людях, но вдруг они так отнеслись ко мне, потому что мама рядом была, а обижать жену начальника стражи опасно? Я не знаю, но эту версию полностью отбрасывать не спешу.

Кажется, не день прошел, а месяц — так много событий случилось. Войдя в дом, узнаём, что бельё уже доставили, но я не спешу, потому что помыться надо, а это всегда было проблемой для меня. Вот поужинаем, я соберусь с силами, и тогда. Машка же сначала делает шаг к «нашей» комнате, а потом останавливается, оглянувшись на меня.

— Тогда вместе? — предлагает она мне, будто прочитав мысли.

— Вместе, — соглашаюсь я.

Я благодарна сестрёнке за эти слова и этот жест, ведь она знает, как мне сложно помыться. Но мама как-то очень по-доброму улыбается, как будто не возражает, хотя в десять лет это, по-моему, уже не принято. Хотя будь мы мальчиком и девочкой, тогда, наверное, да, а так мы же девочки, поэтому можно же…

— Кушать идите, — зовёт нас мамочка. — Папа сегодня задержится, без него сказал вечерять.

Это значит, что ужинают только девочки, ну, мама, Маша, Таисия и я. Это хорошо, потому что мне же нужно привыкать маминого мужа папой называть, а я его совсем не знаю. Думать о том, что бывает в некоторых семьях с приёмными детьми, по рассказам Таньки, мне не хочется. Она мне тогда таких ужасов наговорила — от приветственной порки до совсем страшного, поэтому я опасаюсь, хотя вроде бы знакомились, но это же в больнице было, а теперь я в полной его власти.

— Катя опять боится, — замечает Таисия, затем обнимает меня, пытаясь расспросить, в чём дело, но я молчу.

— Сестрёнка наслушалась, — вздыхает Машка, с тоской взглянув в окно, я вижу её выражение лица, — о том, что в приёмных семьях бывает.

— В том мире, откуда вы пришли? — понимает наша старшая сестра. — Потом расскажете, хорошо?

— Я расскажу, — грустно отвечает Машка, к которой я сразу же тянусь, чтобы обнять. — Только…

— Никто не будет делать больно, никто! — твёрдо произносит Таисия, и мне так хочется ей верить, просто до слёз.

— Кушать, — напоминает мама.

На ужин у нас какая-то жёлтая каша с кусочками мяса и соусом. Всё очень-очень вкусно, но мне кажется, что я столько просто не съем. Ещё вот что непонятно — мы же впроголодь жили с Машкой, почему тогда от такого количества еды не болит живот, должен же? Или не должен? Вроде бы должен, я же помню, что читала что-то подобное.