Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 34 – Моргана Маро

Подобрав лист и сложив его пополам, Мясник оседлал дракона. Оттолкнувшись от земли, тот высоко поднялся в небо, словно намереваясь проткнуть рогами луну, и устремился в сторону гор Лунбэй. Там, в пещерах, скрытых заснеженным лесом, а также мощными печатями, уже ожидала своего часа армия мертвецов, выстроившихся бесконечными рядами под клубящейся темной ци.

— …наставник Фан.

Фан Лао вздрогнул и с неохотой отвлекся от созерцания картины. Разглядывая полки третьего принца, он случайно заметил работу художника Тяньцай-цзюнцзы. Руки сами потянулись к ней, и вот, забыв обо всем на свете, Фан Лао уже некоторое время смотрел на реку с маленькой лодочкой и нависшей над ней луной. Картина называлась «Я плыву на лодке – она малым кажется лепестком»^[51].

Цин Вэнь, не с первого раза дозвавшийся заклинателя, встал рядом и перевел взгляд с растерянного лица Фан Лао на крошечного нарисованного рыбака.

— Если так нравится, то можешь забрать.

— Разве я могу? – улыбнулся Фан Лао, бережно свернув картину. – Эта работа, как и все, что вышло из-под кисти Тяньцай-цзюнцзы, имеет невероятную цену. Император Хэ знает, что она припрятана у моего принца?

— Не знает. Впрочем, это ранняя его картина. Если Нин-гэ хочет, то может повесить ее у себя, все равно здесь она будет пылиться, – пожал плечами Цин Вэнь, не взглянув на протянутый Фан Лао свиток. – Ты знал Тяньцай-цзюнцзы?

Вопрос оказался столь внезапным, что заклинатель замер, прежде чем кивнуть:

— Да, знал.

— Где он сейчас? Многие считают, что Тяньцай-цзюнцзы живет где-то вдали и больше ничего не рисует, другие же утверждают, что он мертв.

— А что думает мой принц? – поинтересовался Фан Лао, бережно спрятав картину в широкий рукав нового облачения, которое сегодня доставили из столичной лавки.

Некоторое время Цин Вэнь молчал, глядя на стоявшего напротив заклинателя. Сегодня Фан Лао забрал волосы заколкой с длинными голубыми лентами, а его белая многослойная одежда с фиолетовой и золотой вышивкой, как и многие прежние облачения, напоминала одеяния народа шуй: высокий воротник и широкие рукава, под которыми находились еще одни, узкие, до самых ладоней. Слуги предоставили Фан Лао несколько нарядов, но все они были скроены в традициях народа юй: легкие, зачастую с открытой шеей и грудью.

— Думаю, Тяньцай-цзюнцзы мертв, – наконец произнес Цин Вэнь. – Не знаю, откуда такие мысли, просто так кажется.

— О чем ты меня спрашивал? – сменил тему Фан Лао, сев в кресло. – Достопочтенный наставник отвлекся и прослушал тебя.

— Я спрашивал, верит ли Нин-гэ, что драконы живы? – спросил третий принц, подойдя к окну и взглянув на залитый солнцем внутренний сад.

— Сомневаюсь. Все драконы погибли в войне с демонами и богами, остались лишь их кости, – покачал головой заклинатель. – Я слышал, что горы Лунбэй когда-то были драконом – одним из самых больших, что умер от божественной стрелы, пробившей его череп. Упав на землю, он обратился камнем, спустя десятилетия на нем выросли деревья, а позвонки покрылись вечным снегом.

— Вот как… по Цинхэ прошел слух, якобы ночью над городом летал дракон. Впрочем, его видели всего пара человек, изрядно выпивших до этого, – со вздохом признался принц.

Фан Лао удивленно взглянул на Цин Вэня и задумался, подперев пальцем подбородок и нахмурив брови.