Книга Любовь как приговор, страница 123 – Татьяна Кравченко

Затем – звук. Металлический звон снимаемой цепочки. Дверь медленно, почти нехотя, отворилась.

Эндрю сделал шаг через порог... и замер. Весь воздух вырвался из его легких. Спиной к стене, в тени узкого коридора, стояла она.

Элиана.

Сердце, старое, изношенное, взревело за грудиной, как загнанный зверь, пытаясь вырваться из клетки ребер. Кровь ударила в виски, затуманивая зрение на роковое мгновение. Внутри него поднялась буря, хаотичная и всесокрушающая.

Невозможно. Слово пробилось сквозь гул в ушах, холодное и абсолютное. Галлюцинация. Усталость, наконец сломившая разум. Она не может быть здесь. Не после всего... Не после того, как он так тщательно стер свои следы, растворился в ничтожестве этого человеческого существования.

И тут же – слепая, режущая радость. Элиана! Его Элиана! Не изменилась ни капельки. Живая, здесь, в его жалкой, пахнущей плесенью прихожей! Порыв броситься вперед, обвить ее, утонуть в знакомом холоде ее силы, рыдать в плечо, выкрикивать мольбы о прощении – ударил по нервам, как электрический разряд. Каждая клетка его смертного тела кричала к ней, тянулась магнитом, забыв о годах, боли, побеге.

Но радость смял глубочайший стыд, тошный и удушающий. Она видит его. Видит эту развалину – старого, немощного, дряхлого. Тень Дамьена Блэквуда, призрак былой мощи. Вина за подлый побег, за годы трусливого молчания, за ее разбитое сердце, оставленное гнить в каменном мешке замка – сжала горло стальными пальцами, сильнее, чем это могли бы сделать ее собственные руки. Колени чуть подкосились.

И сквозь стыд прорвался животный страх, первобытный и леденящий. Зачем? Зачем она пришла? Отмстить? Плюнуть в лицо этому жалкому подобию человека? Забрать то немногое, что у него осталось – эту хрупкую, ничтожную искру человеческой жизни? Ее глаза, даже в скупом свете, пробивавшемся из комнаты, горели. Но не теплом прошлого, не огнем их страсти. В них был лишь нечеловеческий холод. Ледяная глубина. И бездна абсолютной, пугающей неизвестности.

Буря бушевала, но тело действовало на автопилоте выживания. С дрожащими руками он снял пальто, механически повесил его на крючок. Прошел мимо нее в гостиную, стараясь не дышать, не смотреть, не чувствовать ее близость.

За его спиной громко захлопнулась дверь. Он вздрогнул, обернулся. Она стояла там, непоколебимая, заперев его в этом доме с его прошлым.

— Вот так ты меня встречаешь спустя десять лет после расставания? – ее голос резанул тишину, холодный, как сталь. Она пошла на него, каждый шаг – угроза. – Даже не обнимешь. Не соскучился, Дамьен?

Имя, от которого он отрекся, обожгло. Он стоял, парализованный внутренней бурей. Тысячи слов роились в голове: оправдания, мольбы, крики. Но язык прилип к небу. Губы безмолвно шевелились. Она пришла не за этим. Не за слезами старика.

— Зачем ты тут? – вырвалось у него наконец, голос хриплый, предательски слабый. Гораздо тише, чем он хотел. Звук собственной немощи унизил его еще больше.

Ее смех был коротким, горьким, безрадостным.

— Теплое приветствие. Спасибо, что спросил! – ирония капала ядом. – У меня все отлично! – Она огляделась по сторонам, взгляд скользнул по уютной, по-человечески захламленной комнате. – Смотрю, ты хорошо устроился… Жена?

Она молнией оказалась у камина. Ее рука вцепилась в фоторамку. На фото – он, еще более крепкий, и женщина с добрыми глазами и седыми волосами. Элиана впилась взглядом в женское лицо, исследуя, оценивая с холодной яростью.