Книга Любовь как приговор, страница 124 – Татьяна Кравченко

— Вместе работали, – торопливо выпалил он, чувствуя, как леденящий страх сковывает живот.

— Фото коллеги не хранят дома, – отрезала она, голос шипел, как змея.

— Не жена! – выкрикнул он, защищая память, защищая себя. – Просто... вместе жили. Какое-то время.

— Где она? – Элиана повернулась к нему, глаза полыхали багровым огнем вампирской ярости. – Я убью ее!

Она швырнула фоторамку в стену со звериной силой. Стеклянные осколки разлетелись, дерево затрещало. Он вздрогнул, прикрыв лицо рукой от летящих щепок.

— Она умерла! – крикнул он, голос сорвался от отчаяния и боли. – Два года назад!..

— Значит, повезло, – холодно констатировала Элиана. – Иначе я бы выпила из нее все, до последней капли.

— Элиана, прекрати! – взмолился он, голос дрожал. Мольба слабого. Унизительно.

— ПРЕКРАТИ?! – Она взревела, перекрывая его. В одно движение она подскочила к обеденному столу и опрокинула его с нечеловеческой силой! Фарфор, книги, лампа – все полетело на пол с оглушительным грохотом. – Ты бросил меня! Разбил сердце! А сам... – ее голос зазвучал пронзительно, истерично, – ...а сам кувыркался на той мягкой кровати, что в твоей комнате, с этой... профессоршей! И как она горячая, а? Она согревала твою старую шкуру?!

— Элиана! ЗАМОЛЧИ! – заорал он в бессилие, в страхе, в стыде. Его единственное оружие – голос – подвело, сорвавшись на хрип.

Она двинулась. Не шагом – исчезла и материализовалась перед ним. Ее рука впилась ему в горло, холодная, неодолимая. Она приподняла его, как тряпичную куклу! Его ноги забились в воздухе. Он закашлялся, захрипел, мир поплыл перед глазами, наполняясь темными пятнами. Воздух! Нужен воздух!

— Я десять лет... без сна... без отдыха... ищу тебя! – ее лицо было в сантиметрах от его, глаза – две черные бездны ненависти и боли. – Конечно, не как ты... триста лет... но все же! А ты... – она сжала горло сильнее, – ...ты тут устроил жаркие ночи на берегу океана!

Она разжала пальцы. Он рухнул на пол, тяжело, как мешок с костями. Задыхаясь, кашляя, слюнявясь, он съежился на ковре среди осколков и разбитых вещей, символ его разрушенного спокойствия и невероятной мощи прошлого, что нагнала его здесь, в его маленьком человеческом убежище. Он лежал, беспомощный, старый, дрожащий, а над ним стояла его Вечность, его Любовь, его Проклятие, дышавшая холодом и гневом. Он лежал на полу, задыхаясь, чувствуя каждый хруст разбитого стекла под локтем, каждую ноющую боль в старых костях. Стыд и бессилие душили его сильнее ее руки. Глаза, затуманенные болью и слезами, поднялись к ней, стоящей над ним – вечной, могущественной, неприступной в своем гневе.

— Посмотри на меня… – прохрипел он, голос был разбит, как осколки на полу.

Он махнул слабой рукой в сторону своего лица, своего согбенного тела.

— …и на себя. Красавица и Чудовище. Вот так бы и закончились мои дни… в твоем презрении. Я уже не тот… молодой и сильный вампир… Я – дряхлый старик. Посмотри!

Его голос сорвался в надрывный шепот.

— За десять лет… я постарел так, будто пролетело тридцать. Моя жизнь… бежит с вампирской скоростью… к концу. Зачем…

Он закашлялся, захрипел, пытаясь вдохнуть.

— …зачем я тебе такой… был нужен?

Его слова, полные самоуничижения и глубочайшего страха быть непринятым, повисли в воздухе. Элиана замерла. Ярость в ее глазах заколебалась, потрескалась, как лед под неожиданным теплом. Она медленно присела рядом с ним на корточки. Ее движения были уже не угрозой, а… исследованием? Пониманием?