Книга Любовь как приговор, страница 126 – Татьяна Кравченко

Элиана кивнула в сторону фото, голос приглушенный, но острый как лезвие под пеплом:

— У тебя… была настоящая семья?

Он вздохнул, потер усталое лицо, не глядя на снимок.

— Да. Это дети Маргарет. Они… приняли меня как родного. Даже… отцом называют.

В его голосе прозвучала искренняя, горько-сладкая нежность к этим чужим детям, подарившим ему иллюзию отцовства.

Ярость. Не холодная, как прежде, а обжигающе-горячая, кислотная, вскипела в Элиане сполна. Она соскочила с дивана, молнией очутившись перед фото. За спиной она услышала его хриплый вдох, шорох попытки подняться – наверное, чтобы вырвать снимок, спасти его от ее ярости.

— Хороший папаша! – ее голос звенел ядовитой насмешкой, резанув тишину. Она тыкала пальцем в стекло, за которым улыбались лица. – И счастливая семейка! Идиллия на берегу моря!

Она резко повернулась к нему. Он замер на полпути с дивана, лицо искажено предчувствием нового взрыва.

— Ты изменилась, Элиана, – прохрипел он, не в силах найти других слов. Констатация. Приговор.

— Ты изменил меня, Дамьен! – выпалила она, шагнув к нему. Глаза полыхали не только гневом, но и годами накопленной боли. – Десять лет! Десять лет город за городом! Сначала я ждала…

Голос сорвался, она сглотнула.

— …ждала, что ты опомнишься, вернешься! Потом… когда стало ясно, что ты не возвратишься… я отправилась тебя ИСКАТЬ!

Она встала прямо перед ним, впиваясь взглядом.

— Как думаешь, для чего?! Чтобы мы с тобой тоже завели такую вот СЧАСТЛИВУЮ СЕМЬЮ?! Помнишь?!

Ее крик зазвучал пронзительно, истерично, как рана.

— Помнишь, как я мечтала о детях?!

Он опустил голову, сжался, словно от удара. Голос его был едва слышен, полон сокрушительной вины:

— Извини… что уничтожил твою мечту… иметь ребенка. Я… украл это у тебя.

— Нет. – Ее ответ прозвучал тихо, но с абсолютной, ледяной ясностью. Все напряжение схлынуло, сменившись странной, непреклонной решимостью. – Ты не уничтожил.

Она медленно засунула руку во внутренний карман своей куртки и достала небольшое, бережно хранимое фото. Протянула ему.

— Знакомься.

На фото был мальчик. Лет десяти. Белоснежные, волосы, идеальные, очерченные черты лица, неестественная для ребенка красота.

— Алекс Блэквуд, – произнесла Элиана, и в ее голосе, назвавшем имя, пробилась нежность, гордость, глубина, которых он не слышал от нее все эти годы.

Дамьен взял фото дрожащими руками. Сначала непонимание. Он всматривался, морщил лоб. Потом… Его взгляд уперся в глаза. В те зеркала его собственной давно утраченной молодости и силы. Узнавание пришло молнией. Физически ощутимым ударом. Он вздрогнул всем телом, словно его ударили током. Цвет сбежал с его лица, оставив его пепельно-серым. Губы безмолвно зашевелились. Пальцы сжали картонку фото так, что она прогнулась.

— Похож… на тебя… – выдохнул он хрипло, машинально. – Но… как? Это… невозможно…

— Присмотрись, – тихо, но неумолимо повторила Элиана. Она присела перед ним, глядя ему прямо в глаза. – У него ТВОИ глаза, Дамьен. Твоя кровь. Твоя душа. – Она сделала паузу, дав словам достичь глубин его сознания. – Это твой сын.

Слова «твой сын» повисли в воздухе, звенящие, как разбитый хрусталь. Сначала – глухое отрицание в его глазах. Нет. Не может быть. Обман. Больная фантазия. Потом – медленное, мучительное осознание. Правда. В глазах мальчика.