Книга Любовь как приговор, страница 76 – Татьяна Кравченко

Первый поцелуй был легким, как прикосновение крыла бабочки – к уголку ее губ. Второй – глубже, к основанию шеи, где пульсировала жизнь. Его губы исследовали каждую линию ключицы, каждый изгиб плеча, зажигая под кожей медленные, сладкие искры. Она закрыла глаза, вздохнула, отдаваясь ощущениям, погружаясь в море его ласк. Его руки скользили по ее бокам, лаская ребра, талию, бедра, снимая последние преграды с почтительным терпением. Каждое прикосновение было обещанием, поклонением.

Нежность постепенно разожгла огонь. Он переместился выше, захватывая ее губы с новой силой. Поцелуй стал глубоким, влажным, ищущим ответа. Она ответила ему с равной страстью, ее руки вплелись в его волосы, притягивая ближе. Дыхание участилось, сердца застучали в унисон. Его тень накрыла ее, но не пугала – обещала.

Он вошел в нее медленно, давая привыкнуть, его взгляд не отрывался от ее лица, ловя каждую тень удовольствия, каждую гримасу наслаждения. Она запрокинула голову на подушку, обнажив длинную, уязвимую линию шеи. Вена у ключицы отчаянно пульсировала под тонкой, горячей кожей, звала, как сигнальный огонь во тьме. Его губы, дрогнув, снова нашли это место. Поцелуи стали жгучими, прерывистыми, но... сдержанными. Он чувствовал вкус ее кожи, соленый и сладкий, слышал громкий, ускоренный бег ее крови так близко – голос древнего инстинкта, зовущего к обладанию.

Внутри бушевала война.

Обладание. Любовь. Дикая, всепоглощающая страсть, которой они горели, толкали его вперед. Ее близость, ее доверие, ее тело, отдающееся ему полностью – это было сильнее любого нектара. Но... Тень Айсы вставала между ними. "Ее кровь - ключ... Твоя кровь - яд..." Проклятие. Предупреждение. Страх – не за себя, а за нее, за их будущее, за ту бездну, в которую он мог ее увлечь. Разум цеплялся за этот страх, строя баррикады. "Нет. Нельзя. Остановись". Его челюсти свело от напряжения, зубы стиснулись так, что заныли десны. Он отвернулся от манящей пульсации, углубившись в поцелуй ее губ, ее плеча, пытаясь заглушить голод яростью чистой, человеческой страсти.

Ее страсть была дикой, неистовой. Она металась под ним, стонала, ее ногти впивались в его спину, оставляя полумесяцы на коже, которая тут же затягивалась. Он отвечал ей равной силой, движениями глубокими, утверждающими, стирающими границы между ними. Казалось, огонь пожирал их изнутри. Когда он снова, почти бессознательно, прильнул губами к ее шее, к тому роковому бугорку над ключицей, она сама запустила руки ему в волосы. Не отталкивая. Прижимая. Силой, не оставляющей сомнений. Ее голос вырвался, хриплый, прерывистый:

— Дамьен... Пожалуйста... Не бойся... Я твоя... Вся...

Эти слова, ее жест, ее абсолютная отдача, смешанные с теплым туманом выпитого виски, разрушили последние укрепления. Разум погас. Сдерживающая плотина рухнула.

"Прости..." – пронеслось в его последней связной мысли, прежде чем древний голод, подпитанный ее любовью, ее кровью, ее самим фактом существования, взорвался изнутри.

Он впился клыками.

Элиана вздрогнула всем телом, выгнулась как лук. Но не отпрянула. Не было боли – лишь взрывная волна незнакомого, огненного ощущения, адреналина, слияния, такого острого, что перехватило дыхание. Струйка теплой крови покатилась по ее коже.