Книга Любовь как приговор, страница 77 – Татьяна Кравченко

Он оторвался от шеи, золотые глаза, полные теперь не борьбы, а потрясенного обладания и первобытного ужаса перед содеянным, впились в ее янтарные. В них не было страха. Только зеркало его собственной освобожденной жажды – усиленное, раздутое до невероятности желание. Капли ее крови, ярко-алые, стекали по его губам, подбородку.

Они впились в поцелуй.

Вкус. Металл. Соль. Она. Ее жизнь на его губах. Ее язык, яростно встретивший его, делящийся этим запретным, интимным вкусом. Она почувствовала себя в этом поцелуе – горячую, живую, отданную, – и это свело с ума. Страсть вспыхнула с новой, ослепляющей силой. Она прикусила его нижнюю губу – больно, вызывающе. Его ответный рык был глубоким, из самой груди. Дикие поцелуи стали языком их новой, кровавой связи – битвой, единением, пляской на краю бездны. Она стонала, извивалась, принимая его, утопая в нем, в его силе, в его вечности, ставшей теперь и ее вечностью.

Волна нарастала стремительно, неудержимо. Казалось, вся яхта, все море, вся ночь качались в такт их движению. Напряжение достигло невыносимой остроты. И они сорвались вместе – глухой крик Элианы слился с его сдавленным стоном. Экстаз накрыл их одновременно, мощной, сокрушительной волной, унося прочь от берегов реальности в бездну чистого ощущения.

Они откинулись на подушки, дрожащие, покрытые легкой испариной, дыхание рваное, сердца громко отбивали послевкусие блаженства. Он притянул ее к себе, ее голова устроилась на его плече. В тишине, прозвучал его хриплый шепот:

— Люблю тебя, Элиана Блэквуд. Моя жена. Моя вечность.

— Люблю тебя, Дамьен, – ее голос был тихим, усталым, но наполненным бездонной нежностью. – Мой муж. Мой странный, древний, безумно любимый муж. Навсегда.

Ее дыхание быстро выровнялось, веки сомкнулись. Усталость от дня вихрей и ночи страсти погрузила ее в глубокий, безмятежный сон. На лице застыла легкая улыбка.

Он остался лежать, не шевелясь, чтобы не потревожить ее. Его рука лежала на ее талии, чувствуя каждый ровный вдох. Его золотые глаза, теперь спокойные, бодрствовали в полумраке каюты. Он следил за тенью ресниц на ее щеках, за ритмом ее жизни. Стерег ее покой. Ее сон. Ее хрупкое человеческое счастье в его вечном мире. На его губах, там, где еще недавно была ее кровь, ощущался слабый, сладкий привкус – вкус ее любви и его клятвы. Начало их общей вечности было совершенным.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь иллюминаторы, разлился золотыми дорожками по полу каюты. Элиана потянулась, как котенок, ощущение глубокого, счастливого удовлетворения разливалось теплом по всему телу. Воспоминания вчерашнего дня и ночи пронеслись ярким калейдоскопом: ветер в кабриолете, солнечный пляж, шок под аркой, безумная спешка, сияющая яхта, и... ночь. Та ночь. Она непроизвольно коснулась пальцами места укуса на шее – едва заметные точки, уже почти затянувшиеся, но ощущение от него... электрическое эхо сладостной боли и абсолютной близости. Ее взгляд упал на кольцо на пальце. Бриллиант играл в лучах солнца, рассыпая радужные искры по потолку каюты. "Миссис Блэквуд..." – прошептала она про себя, и улыбка озарила ее лицо.

Она повернулась к нему. Он лежал на спине, неподвижный. Его лицо в утреннем свете казалось необычайно спокойным, даже безмятежным. Темные ресницы лежали на скулах, губы были чуть приоткрыты, дыхание настолько ровное и поверхностное, что его почти не было слышно. Выражение было расслабленным, отрешенным – совсем не таким, каким она его знала. "Спит?" – мелькнула невероятная мысль.