Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 19 – Татьяна Кравченко

— Палата десятая.

05:14.

Следующая проба. Была почти стабильной. Почти. Но не дотянула. Микроскопическая фракция вируса уже размножалась в лимфе.

Ливия скривилась, словно почувствовала боль физически.

— Восьмая. Изолировать.

05:22.

Девятая проба. Она уже знала, что будет. Но всё равно открыла файл, словно надеялась на чудо.

Нет. Вирус. Поздняя фаза.

Она кивнула в пустоту.

— Палата двенадцать.

Она сняла перчатки. Встала. Спина болела, в груди тянуло. Ей хотелось плакать — но не было сил.

В дальнем коридоре, за стеклом, лежал изолированный блок — где-то там находились новые испытуемые, доставленные вчера. Их кровь Ливия проверит утром. Может, они ещё не заразились. Может, есть шанс. Может…

Но в глубине она знала: Нет. Они прибыли слишком поздно. Лаборатория уже была заражена. А теперь она — законсервирована в аварийном режиме. Ни входа. Ни выхода. Как капсула. Как гроб.

05:41.

Ливия была одна. В стерильной тишине мерцал экран биохимического анализатора. На столе перед ней — последняя пробирка. Её собственная.

Она смотрела на неё, будто в этой капле крови было всё: правда, приговор, шанс.

Вдох.

Выдох.

Дрожащими пальцами она вставила пробирку в сканер. Анализ пошёл. На экране замелькали цифры, гистограммы, кривые. Пульс гудел в ушах. Она прикусила губу.

«Если я заражена давно… если на пике… значит, всё может случиться в любую секунду. Прямо здесь. Я… умру одна…» Сканер издал короткий звук. Данные загрузились.

05:42.

Результаты готовы. Ливия медленно приблизилась. Глаза перебегали по строкам.

Идеальный гематокрит. Лейкоциты в норме. ЦРБ — отрицательный. И…

— Антитела… — прошептала она.

Руки поднеслись к лицу. Она непроизвольно вскрикнула и тут же прикрыла рот. Глаза наполнились слезами — не от страха. От шока. От освобождения. От осознания. Она выжила. Уже переболела. И её организм — победил. Точно как у Эда.

С минуту Ливия сидела в полной тишине. Голова опущена, мысли роем.

— Это меняет всё…

Она вытерла лицо, встала, схватила лист с результатами и выбежала из лаборатории.

05:48.

Профессор стоял над столом, обводя маркерами цепочки мутаций на плазменном экране. Ученые рядом выглядели измождёнными — и больными. Один тяжело дышал. Ливия влетела в комнату, будто врываясь сквозь смерть.

— Профессор… — голос дрожал. — Я только что проверила свою кровь. У меня… такие же маркеры, как у Эда. Я переболела. И у меня есть антитела. Чистые. Полный иммунитет.

Он резко повернулся.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Молчание. Потом он сел и закрыл глаза.

— Значит, трое… трое из почти двух сотен.

Он посмотрел на неё. Эд, София, и теперь Ливия. У всех — разное время заражения, но один результат.

— Вирус возможно победить, — прошептала Ливия. — И, возможно, без вмешательства. Просто… нужно, чтобы тело справилось. Нужно время.

Профессор взглянул на своих коллег — все с серыми лицами, с пустыми глазами.

— У некоторых… время на исходе.

Ливия смотрела на него твёрдо:

— Возможно, будут ещё. Я верю — нас не трое. Мы просто первые.

Профессор из подлобья посмотрел на Ливию и прошептал:

— Скажи это тем, кто уже в морге.

06:47.

Морг. Серые стены. Плитка, вымытая до блеска. Лампочки, гудящие под потолком. И лёгкий, тонкий запах дезинфекции, который не мог заглушить главного — запаха смерти.