Книга Вниз головой, страница 14 – Клэр Кершоу

В день моего отъезда в Австралию Милли приходит ко мне в десять утра. Переступив порог, она взвизгивает от полноты чувств. Мы выезжаем в аэропорт в одиннадцать, потому что вылет в половину второго. Три часа до Далласа, а потом четырнадцать до Кэрнса. От мысли, что придется провести столько времени в самолете, мне становится нехорошо. Я скачала больше романтических комедий, чем способна переварить, в том числе «Ноттинг Хилл», «Притворись моей женой» и «Предложение». Ну и, чтобы порадовать Милли, документалку про коралловые рифы. Даже маршрут Хью по Кэрнсу заскриншотила. Память смартфона переполнена, чемодан застегнут (с большим трудом), и все равно как будто чего-то не хватает.

— Готова? – спрашивает Милли, прыгая на мою идеально застеленную кровать.

— Нет, – отзываюсь я и падаю рядом.

Мы лежим, уставившись в потолок.

— Я тоже, – шепчет она.

На меня давит ответственность. Я очень хочу поехать ради сестры. Надежда, что я смогу ей помочь, хоть немного заглушает чувство вины за то, что у меня нет того дурацкого гена.

После операции Милли останется на одну ночь в больнице, а потом ее отпустят домой, всю перебинтованную. Восстановление займет три-четыре недели. Она не сможет даже руки поднимать. Поэтому решили, что она поживет первое время у родителей вместе с Мерфи. Гулять с ним Милли, конечно, не будет – вдруг дернет поводок. Ей придется привыкать к изменениям в своем теле, а я в это время буду жить ее мечтой. Это неправильно.

— Я найду эту дурацкую рыбешку, – обещаю я скорее себе, чем ей.

— Знаю, – спокойно отвечает Милли, глядя в потолок. – А я тем временем сделаю себе новые сиськи, которые никогда не обвиснут.

Я сдавленно смеюсь, пытаясь не заплакать, придвигаюсь ближе к сестре и кладу голову ей на плечо.

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

Вроде бы все предусмотрела, но не успеваю зайти в самолет, как понимаю, что забыла нечто очень важное. Еще на трапе лезу в косметичку за антисептиком для рук и нечаянно вытаскиваю вместо него солнцезащитный крем. Черт, я забыла другой, безопасный для рифов.

Милли ни за что не станет пользоваться кремом, вредным для рифов. Ни один уважающий себя морской биолог не совершит такой ошибки. Если я не найду правильный крем до посадки на яхту, все сразу поймут, что я самозванка. К тому же это позор: как я могу использовать продукт, способный навредить экосистеме, изучению и защите которой я типа посвятила свою жизнь? Как только мы сядем в Кэрнсе, нужно будет сразу сесть в шаттл до порта. А в аэропорту Далласа вероятность найти дружественный к рифам крем равна нулю. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу.

— У вас все в порядке? – спрашивает стюардесса, когда я прохожу в салон.

— Угу, – сглатываю я, надеясь, что она примет мою тревогу за страх полетов, а не за надвигающийся нервный срыв.

«Надо же было так проколоться!» – ругаю себя, опускаясь в кресло.

Мое место у окна, рядом сидит мужчина с гигантским «Киндлом» на коленях. Шрифт там задан огромный, и я понимаю, что он листает любовный роман. В других обстоятельствах меня бы это развеселило, а сейчас не до смеха.

Как я собираюсь играть роль Милли, если не подумала об элементарном? Почему я решила, что это легко и просто? Я начинаю жалеть, что уделяла столько времени изучению кораллов и рыб, вместо того чтобы повторить основы дайвинга. Милли постоянно твердила: «Это как ездить на велосипеде», а ведь с моего последнего погружения прошло почти пять лет. Не говоря уже о том, что на лодке сплошные незнакомцы. Я еду туда и обратно одна. Меня никто не одернет, если я начну вести себя как полная идиотка. Нет, хуже: выставлю идиоткой свою сестру.