Книга Цвет греха. Чёрный, страница 60 – Александра Салиева

Тоскливо вздыхаю, смотрю на мужчину откровенно жалобно. Благо, принявший заказ успевает за ним отправиться и третьего лишнего с нами уже нет.

— А это обязательно, да? — продолжаю ныть уже вслух. — Чтоб всегда всё было по твоему?

Собеседник на мои слова слегка прищуривается. Тянет с ответом, пристально рассматривая меня. И просто пожимает плечами, ничего так и не сказав на это.

Я же вспоминаю об ушедшем.

— Кажется, свою работу я окончательно потеряла, — повторно вздыхаю, подложив под подбородок ладонь, всё также тоскливо глядя вслед тому, кого взяли на моё место.

Сомневаюсь, что господин Якуп сможет себе позволить аж три работника вместо двух. Нет, дела в его заведении идут хорошо. Но арендные платежи и сопутствующие расходы слишком велики, чтобы тратиться на дополнительный персонал.

— Ему подходит, — подозрительно одобрительно хмыкает на мои слова опекун. — Тебе — нет.

Ах, вот оно что!

— Почему это? — озадачиваюсь. — И что значит, мне не подходит? Я, между прочим, ни одного подноса не уронила, пока здесь работала, и даже заказы не путаю.

Как некоторые. Например, забывчивый Эфе, который в данный момент носится между другими столиками и моё присутствие даже не замечает.

Хотя, оказывается, дело вовсе не в чём-то подобном. По крайней мере, по мнению Адема Эмирхана.

— А ты на себя в зеркало давно смотрела?

— А что со мной не так?

Нет, он меня точно с ума сведёт складом своей мужской логики. Опять про мою внешность начинает.

Как начинает, так и заканчивает…

Улыбается. Качает головой. И ничего не говорит. Нам приносят часть заказа, и мужчина демонстративно сосредотачивается на еде. Следую его примеру, раз уж кебаб тут тоже уже есть.

— Из всего, что можно съесть, ты выбрала сухой паёк, — опять качает головой.

— Я их люблю, — фыркаю беззаботно. — Они вкусные.

Ну, вкусно же!

И вообще…

Не вечно же ему меня распинать?

— Расскажи что-нибудь о себе, — как продолжение мысли, обозначаю вслух.

— Что, например?

Хороший вопрос!

Ещё лучше — зачем мне это.

Дважды хорошо, что из нас двоих лишь я одна на чём-то подобном начинаю зацикливаться. Мужчина просто ждёт моей реакции.

— Ну, не знаю. Хоть что-нибудь, — вопросительно выгибаю бровь. — А то вдруг школьный психолог попросит наш класс заполнить анкету о том, в каких условиях проживают учащиеся, а я кроме прочерков, ничего придумать не смогу, — усмехаюсь собственным словам.

Да, сносное оправдание выходит.

Наверное…

— О том, что я вырос в том же детском доме, где росла твоя мать, ты, так понимаю, и без меня прекрасно знаешь, — призадумывается сидящий напротив.

К ужину больше не притрагивается. Отворачивается в сторону плещущихся волн.

— Мои родители погибли в пожаре, когда мне было четыре. Других родственников не было, вот и остался, где остался, — продолжает он заметно тише. — Там же я обрёл свою новую семью. Кай и Айзек — пусть и не по крови, но как братья мне. Вместе, втроём мы и поднимались со дна. Вот, так и пришли к этим дням, — определённо очень сильно сокращает версию своей жизни мой опекун.

Не лезу с расспросами о подробностях. Где-то глубоко внутри будто заноза вонзается.

Оказывает, у нас может быть куда больше общего, чем я могу себе представить ещё тот же день назад.

А ещё…

— Держись от них, кстати, подальше. Иногда они бывают довольно жестокими, — дополняет мужчина.