Книга Тайны Нового Орлеана, страница 78 – Хелен Берд

Они смеялись, дергали Бена в разные стороны, мельтешили прекрасные лица, но сквозь их флер, ему казалось, виднелись черепа и черные провалы глазниц и носа, а улыбки то и дело превращались в оскалы. Барон Самеди просто насмехался над ним: как узнать жену, когда нет возможности даже приглядеться?!

Его сердце молчало. Не дернулось, не стукнуло взволнованно при виде всех этих девушек. Неужели Стеллы не было среди них?

Или… или он ее не любит настолько сильно, чтобы узнать?

Бен замотал головой. Конечно, любит. Стелла – его жена. Он знает каждый изгиб ее тела, каждую родинку и веснушку. Бен знает ее взгляд и ее голос. Он должен узнать!..

Одна из девушек радостно крутанула его вбок. В глазах снова замелькали цветные пятна чужих волос и светлых платьев.

— Время! – крикнул ему Барон. – У тебя не так уж и много времени, Бен Рассел! Часики тикают! – и он насмешливо качнул в воздухе старыми часами на цепочке, какие носили в прошлом, наверное, веке.

Барон ухмылялся под своим цилиндром.

Он знал.

И снова – женское хихиканье; оно заползало в уши и сводило с ума. Бен ощутил, как его затапливает вязким, словно мазут, отчаяньем. Он не видел Стеллу, он не чувствовал свою жену. И с каждой секундой, отсчитываемой часами Барона, парень все больше сомневался, что его любви хватит, чтобы отыскать ее.

Отчаянье на вкус горчило – оно выворачивало кости и зудело в голове, свербело в глотке, и ему хотелось просто растолкать всех этих геде, чтобы не путались под ногами и не цеплялись за его плечи. Бен едва не завыл.

Он никогда не найдет ее.

От безысходности Бен начал напевать ту самую песню, которую пел ей в первые дни, когда они только начали встречаться: его собственную аранжировку Here Comes The Sun у «битлов», из-за которых когда-то и захотел быть музыкантом. Но если тогда ему нравилось, как Стелла улыбается, слушая его голос, то сейчас это был миг отчаяния. В горле запершило, и он закашлялся. Так себе Орфей…

Вдруг, среди всей вакханалии похлеще, чем тусовка в «Rainbow»^[26] пятничным вечером, Бен все-таки увидел ее. Стелла не дергала его, не кружила вокруг, норовя прикоснуться или позвать, она стояла у самого перекрестка и смотрела. Взгляд любимой он узнал мгновенно.

— Стелла! – крикнул он. – Стелла!

Раз – и все геде, призванные Бароном, рассеялись в прах.

Два – Бен подбежал к Стелле, схватил в объятия, однако жена бесплотным духом выскользнула прочь.

— Э, нет. – Барон цапнул Бена за плечо, когда тот попытался кинуться за женой. – Нашел ее – молодец, но это лишь полдела. Она пойдет за тобой, друг мой, но ты не должен оборачиваться. Что бы ты ни услышал. Шагнешь в портал и ни разу не обернешься – ее геде возвратится в ее тело. Оглянешься хоть раз… что ж, сам знаешь.

Бен сжал зубы.

Чертов скелетированный придурок!

Стелла, обняв себя руками, застыла чуть поодаль. От нее веяло холодом. Она умирала.

— Детка, идем домой, – выдавил из себя Бен. – Стелла, пожалуйста…

Она колебалась. Склонив голову, смотрела на него и хмурила рыжие брови, будто вспоминала, кто он вообще такой.

— Стелла, это я, Бен. – В груди клокотало болью. Она должна была пойти за ним, должна была, должна!..

Барон ждал.

Бен протянул к ней руки.

Черт. Черт, черт. Что, если Стелла не пойдет за ним? Что, если он вернется, а она – нет? Что, если?..