Книга Тайны Нового Орлеана, страница 79 – Хелен Берд

«Ты здесь, – напомнил он себе. – Ты сделал то, что должен был. Ты нашел ее. Лоа не обманывают, ты помнишь? Ты любишь Стеллу, а она любит тебя. Любимая пойдет за тобой. Главное – не оборачивайся. Не будь идиотом, как тот Орфей».

Он сделал шаг.

Барон отступил в сторону, сделал жест рукой – проходи, мол. Бен и пошел. Он не знал, идет ли за ним Стелла. Он просто шел. Едва шевеля губами, шептал ее имя, надеясь, что она слышит. Что девушка помнит и знает. Напевал ее любимую песню у «Tiger Lily», и чем дальше шел, тем громче пел, борясь с першением в горле. Где-то за ребрами противно скребло, а едкий голосок шипел в самые уши: она не идет за тобой, она тебя не помнит, обернись, обернись, обернись, ничего не случится, обернись, обернись…

Замерев, Бен едва не поддался этому голосу. Быть может, Стелла осталась там, на перекрестке, застилаемом желтым туманом, и она не собирается возвращаться. Быть может, Барон обманул его? Не может же он просто так возвратить душу! Без платы, без чего-то взамен?

Или может?

Обернуться хотелось так, что зудело под кожей.

Идет ли Стелла за ним?.. Хочет ли вернуться домой?..

Он зажмурился на мгновение и снова шагнул вперед. Еще шаг. И еще один. Сердце колотилось, как бешеное, на затылке выступил холодный пот.

— Почему ты возвращаешь ее мне? – не выдержал он. Быть может, спрашивать об этом у Барона, уже заключив с ним сделку, было глупо. Быть может, не стоило напоминать. Но Бен не мог не спросить. – Ты же должен взять что-то взамен!

Барон щелкнул костями пальцев:

— Я бы забрал тебя, если бы ты ее не нашел. Я заберу ее, если ты не выполнишь все условия. А если она возвратится к тебе, ты узнаешь, что я хочу. Портал закрывается, Бен Рассел, поторопись! – И он расхохотался и его смех был жутким, как скрежет костей.

Страх пауком пополз у Бена по спине.

Барон Самеди не выпустит их отсюда. Он запрет их здесь навсегда, в долине туманов, и будет Бен здесь вечно бродить в поисках своей жены, пока его бездыханное тело, сброшенное в сраные болота колдуньей, не сгниет или не окажется в желудке у аллигаторов.

Самеди не отдает своего, не так ли?

Но он все равно шел, и смех Барона летел ему в спину. Бен шептал имя жены, он звал ее, не зная, идет ли она следом. И шел, и шел, потому что никакого другого гребаного выбора у него вовсе не было. Пан или пропал.

Зеркальная поверхность портала задрожала под его ладонями. Голова закружилась, в глазах снова помутнело. Бен ни разу не обернулся, хотя очень того хотел, и даже теперь не знал, последует ли Стелла за ним через это зеркало, но он взмолился Богине, в которую не верил, чтобы она последовала, и шагнул вперед, ныряя в темноту.

Двадцать первое декабря 1994 года.

Голова болела просто адски. Трещала и раскалывалась.

Бен сел на полу хижины. Агнес, которая преспокойно пила кофе, ухмыляясь:

— Поздравляю, Бен Рассел. Барон весьма тобой доволен.

— Где она? – Язык с трудом ворочался во рту. Бен будто всю ночь бухал и ширялся, а теперь чудом очухался с утра. Такое было у него состояние. – Где моя жена, ты, дрянь?

Агнес фыркнула:

— Такова твоя благодарность? Шуруй-ка домой, Бен Рассел. – Ее голос вдруг стал тверже. Она поднялась, и в хижине потемнело, а в углах начали скапливаться тени. – Возвращайся, и чтобы на моих болотах я тебя больше не видела! Милость Барона не распространяется на тех, кто оскорбляет его верных бокоров!