Книга Тайны Нового Орлеана, страница 80 – Хелен Берд

Бен выпрямился. Его шатало, но он тоже не был простым человеком, и парень ощущал, как его сила бурлит у него в крови. Да, он не был темным колдуном и не мог причинять вред, но Бен мог защитить себя прямо сейчас. Он учился защищаться с детства. И сейчас делал это, хотя от слабости его вело.

— Где моя жена? – рыкнул он.

Агнес обожгла его взглядом. Она тоже ощущала его силу, и, хотя вряд ли это ее пугало, колдунья все же отступила, решив, что и без того они с Бароном получили свое, чем бы это «свое» ни было. Тени скукожились, исчезая.

— Она будет жить, Бен Рассел. Гарри отвезет тебя на пристань. Не свались к крокодилам!

И, когда парень садился в лодку старика Гарри с тошнотой и адской головной болью, его преследовал хохот Агнес, к которому примешивалось хихиканье и скрежет костей Барона Самеди.

Он не чувствовал себя победителем. Гарри молчал, весла плескались о болотную воду. А Бену думалось, что он заключил сделку с Дьяволом. Или с кем-то, на него похожим.

Оказавшись дома, парень проспал до самого вечера. Его разбудил звонок домашнего телефона, трещавший на весь дом. Бена разыскивал врач.

Стелла очнулась.

Двадцать второе декабря 1994 года

Келли уже который день мучило дурное предчувствие.

Нет, когда отец за ужином рассказал всем, что Стелла после суток, проведенных в коме, под вечер очнулась, она изобразила радость – ей не хотелось, чтобы родители догадались, как сильно ее взволновала ситуация. Но слова Сандры про «долину туманов» никак не шли из головы.

Этот придурок даже не захотел прислушаться!

Казалось бы – не прислушался, и ну его к черту. Только вот Келли не могла послать в пекло своего предназначенного, хотя ей очень хотелось. Не могла она игнорировать внутренний голос, что постоянно твердил: Бен в опасности. Она не очень хорошо понимала, что такое «долина туманов», но помнила, что вудуисты связывали ее с посмертием.

Что-то внутри подсказывало: Бен вляпался в какое-то дерьмо. Другого слова не подберешь.

На празднование третьей ночи Зимнего солнцестояния он так и не явился к Верховному, и, пока Йольское полено догорало, Келли старалась не разрыдаться. Ее сердце до сих пор болело, стоило ей вспомнить, как Бен целовал ее несколько дней назад – так, словно не мог «напиться» ей, надышаться; так, будто Келли была всем, что он в этой жизни желал. И как он смотрел на нее потом.

Будто предал самого себя.

Она и тогда-то сбежала домой, и прорыдала до утра, думая, за что Богиня так наказывает ее, что ее истинный даже смотреть на нее не хочет, а обычный поцелуй причиняет ему такую боль? Она не показала ему этого, но и не торжествовала. Ей было больно. Плакать хотелось и теперь.

Каждое прикосновение будило в ней магию, что годами дремала в крови, ожидая. Сила кипела в ней, и каждое предсказание для нее становилось не просто интуитивным пониманием Таро, но почти откровением. Клиенты за эти дни даже чаевых ей оставляли вдвое больше, но не деньги волновали сейчас Келли. Даже не тот поцелуй и не боль, что Бен ей причинил, волновали Келли, а совсем другое…

Сам Бен.

Ее Тэм.

Тайное имя стучало в висках молоточком. Страх за его жизнь ворочался внутри, как беспокойный огромный зверь.

Когда отец рассказал, что Стелла попала в больницу, этот страх поднял голову и заворчал. «Вот оно, – подумала тогда Келли. – Все из-за Стеллы». С тех пор она не могла перестать размышлять, и чем больше думала, тем больше за него боялась.