Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 124 – Александр Козлов

— Сие неприемлемо, — усмехнулся митрополит, но в глазах его мелькнуло беспокойство. — Церковь должна иметь самовластие в таких вопросах.

— Неприемлемо для тебя, святой отец. А для державы — насущно потребно. Ты либо поддержишь сии меры, либо я сыщу иного человека, коий будет более сговорчив, — надавила великая княгиня, чувствуя, что митрополит уже не настолько силен удерживать свои неприступные бастионы.

Она тяжело вздохнула, словно смиряясь с неизбежным, и продолжила:

— Еще же, пресветлый владыка, помышляю об изъятии доли церковных богатств.

— Сие невозможно! — повысил голос митрополит Даниил. — Церковь никак не может остаться без своих стяжаний? Чем станем мы без наших сокровищ? Какова участь церкви тогда?

— Церковь станет крепче, коли будет частью державы, а не противиться ей. Ты ведаешь, что многие монастыри и епархии в нужде пребывают. Я готова помочь им, но только если ты будешь поддерживать меня — во всем! — последние слова великая княгиня произнесла с особой интонацией.

Митрополит с минуту смотрел на нее, не проронив ни слова. Затем опустил голову и посмотрел на правительницу исподлобья:

— Какие гарантии ты даешь?

— Обеты мои просты: церковь свою главную власть и льготы сбережет, но ежели ты подчинишься мне. Помысли же о судьбе церковной. В силах ли ты свое влияние удержать, коли супротив меня пойдешь?

— А коли откажусь?

— Тогда я созову Боярскую думу и предложу вопрос о твоей годности к сану митрополита. И не мысли бежать — все дороги будут под надзором.

— Разве мыслимо митрополита в кандалы обречь? — лицо Даниила покрылось красными пятнами, проступившими через искусственную бледность. — Кто посмеет руку поднять на главу церкви?

— Искателей занять твое место и верно мне послужить — множество, святой отец. Потому прими мое предложение и прекрати отпираться. А старания свои покажи на совете думцев — пособи им скорее принять назначение советников.

— Невозможно сие!

— А ты постарайся!

— Или?

— Или жить начнем по новым правилам, весьма для тебя невыгодным. Поразмысли же хорошенько, прежде чем отпираться.

— Ты прибегнула к низменным ухищрениям, княгиня.

— Власть же и есть нечистая забава, владыка, и либо ты следуешь моим уставам, либо…

— Я уразумел, — перебил митрополит и опустил глаза. — Я согласен.

— Молись за меня, святейший митрополит Даниил, — торжествующим тоном произнесла Елена и, поднимаясь, взглядом указала Телепневу-Оболенскому идти к выходу.

Митрополит тоже поднялся, но не стал провожать великую княгиню. На пороге она обернулась и негромко добавила:

— Молись искренне, владыка, поскольку отныне ты — мой!

Елена Глинская ушла, оставив Даниила наедине с его унижением. Митрополит понимал, что с этой минуты его жизнь изменилась навсегда: ему уготовлена роль пешки в игре великой княгини, и пути назад уже нет. Но самое страшное в том, что она действительно могла осуществить все свои угрозы. Теперь его судьба оказалась в руках этой сильной и волевой женщины, которая доказала, что ради власти готова пойти на все.

На второй день заседания Боярской думы споры разгорелись с новой силой. В просторной Золотой палате, освещенной множеством свечей в массивных серебряных канделябрах, снова собрались все члены высшего совета. Бояре в богатых парчовых одеждах, с тяжелыми золотыми цепями на шеях, сидели на своих местах. Их голоса эхом отражались от каменных стен, украшенных гербами знатных родов.