Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 63 – Александр Козлов

Фигура самого Ивана Федоровича вызывала особую тревогу у Глинского еще и по другой причине. Князь Телепнев-Оболенский, ослепительный красавец, обходительный и остроумный, казался воплощением придворного лицемерия. Михаил Львович, наблюдательный политик, давно раскусил его игру. Слишком уж демонстративно благожелательствовал он к Шуйским и Бельским. Слишком уж часто оказывал знаки внимания тем, кто мечтал о свержении нынешней власти. Неужели великая княгиня не замечала всего этого?

Михаил Львович подозревал, что князь Телепнев-Оболенский плетет сложную интригу, рассчитанную на любой исход борьбы за власть. В случае победы Глинских он, как фаворит великой княгини, получит невиданные привилегии. А в случае поражения, благодаря тайным симпатиям Шуйским и Бельским, ему удастся сохранить голову на плечах и даже, возможно, упрочить свое положение при дворе. Двойная игра — вот его стихия, и князь Михаил Львович не сомневался, что этот хитрый бес в любой момент готов предать тех, кому клялся в верности.

Именно поэтому упорствовать в уговорах великой княгини казалось бесполезным. Она ослеплена страстью, а он окружен врагами и лицемерами.

В его распоряжении не имелось ни единого доказательства, ни единого свидетельства, подтверждающего лицемерие Телепнева-Оболенского! Но раздобыть их придется любой ценой.

А до тех пор ему оставалось только готовиться к буре и надеяться, что сумеет уберечь себя и своих близких от ее разрушительной силы.

Фортуна улыбнулась старому боярину нечаянно.

В этот же вечер его личный осведомитель, человек жуткой, отвратительной наружности и с душой палача, принес радостное известие: князь Телепнев-Оболенский не будет ночевать сегодня у великой княгини, сославшись на нездоровье.

— Откуда известно?

— В дом князя на Знаменке служка от двора прибегала, она-то и проболталась, зачем и кем была послана. А дворовые сказали, что конюший приказал белье чистое приготовить.

— А если князь не будет ночевать дома, то сие означает… — лукаво подтолкнул Михаил Львович к продолжению мысли.

— …что ночевать он будет в ином месте, — закончил «палач».

— Ай да, молодец! Верно думку думаешь! — Глинский похлопал осведомителя по плечу и, с прищуром взглянув ему в глаза, вопросительно вскинул брови.

— Я все уразумел, — кивнул шпион, не отрывая сурового взгляда от боярина, словно крыса от питона.

Когда за «палачом» закрылась дверь, Михаил Львович расплылся в довольной улыбке и с удовлетворением потер ладони.

Оказывается, не так уж все и плохо, как представлялось ранее!

Над Москвой-рекой расстилался серебристый туман. Замерзшая река, скованная крепким льдом, днем превращалась в оживленную торговую площадь, а ночью походила на волшебную дорогу, ведущую в мир лунных теней.

Белокаменные стены древнего города окутывал сумрак, и под его покровом Москва преображалась.

Кремль возвышался над окрестностями, как неприступная крепость. Россыпью драгоценных камней над зубчатыми башнями загорались первые звезды.

Сторожевые огни на стенах Кремля несли свою неусыпную вахту. Пламя факелов и светильников, закрепленных в специальных держателях вдоль стен и башен, освещало каждый уголок, не позволяя остаться незамеченным ни одному незваному гостю. Их отблески, пляшущие на зубчатых стенах, создавали иллюзию, будто сама крепость неусыпно следит за окрестностями.