Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 80 – Александр Козлов

— И я о сем же! — подался вперед Василий Шуйский и поставил кубок на стол. — А посему нам с тобой надобно решить безотлагательно: поддерживать ли Телепнева в его грызне с Глинским.

— А с чего ты взял, что мы должны кому-то из них пособлять? — спросил Бельский.

— Да с того, Семен Федорович, что коли Телепнев победит, он Глинского со двора выживет, а там и до нас очередь дойдет, — пояснил Шуйский. — А коли Глинский верх возьмет — тоже нам не поздоровится. Оба они нас заклятыми врагами считают, никто — ни тот, ни другой — не оставит нас подле себя, вот увидишь.

— И что ты предлагаешь? — спросил Бельский, наливая себе вина.

— А предлагаю я вот что, — наклонился ближе Шуйский. — Надобно Глинского в грязи извалять, да так, чтобы и Телепнев от него отвернулся, побоясь навлечь на себя немилость литовки. Тогда мы обоих этих псов за глотки возьмем.

— Занятно, — ухмыльнулся Бельский. — И как же ты собираешься сие сотворить?

— Есть у меня одна идейка: в помощь моей Авдотье Никитичне в голову закралась, когда в корчме еще заседали, — загадочно улыбнулся Шуйский. — Но об этом после поговорим, когда из Серпухова вернешься. Сперва надобно решить — поддержим ли мы Телепнева супротив Глинского, либо оставим их самим друг с дружкой грызться?

— Нет уж, Василий Васильевич, смирно ждать да мирно поживать времени не осталось. Говори, что измыслил!

Василий Шуйский откинулся в кресле, глядя прямо в глаза Бельскому, губами посмаковал, будто приноравливался, какую улыбку показать Бельскому — загадочную или зловещую.

За окном тем временем начало смеркаться, и слуги по всему дому зажгли свечи в массивных серебряных подсвечниках.

— Ну, коли так, быть посему, — протянул Шуйский. — Подумалось мне тут, покамест Авдотья Никитична будет грамотками казначейскими заниматься, а что коли пустить заодно слушок, что Глинский с крымским ханом тайно знается да посулы от него принимает.

— Тоже мне новость! — хмыкнул Бельский. — Многие о сем поговаривают, токмо доказательств нет.

— А вот и есть у меня доказательство! — понизил голос Василий Шуйский. — Дознался я, что один дьяк при Глинском шифрованные грамотки хану пересылает. И есть у меня человечек, что готов сии грамотки перехватить да подменить.

Бельский поставил кубок на стол и внимательно посмотрел на боярина:

— Так и что же в сих грамотках писано будет?

— А напишем мы, будто Глинский хана умышляет на наши рубежи напасть да Москву захватить, — прошептал Шуйский. — Телепнев, чай, не утерпит, коли такое услышит.

— Ох, Василий Васильевич, — покачал головой Бельский. — За такую игру и головы лишиться недолго. Али не боишься?

— Боязно, — не стал отпираться Шуйский. — Да коли не мы, так они нас сожрут. А с такими ставками, сам ведаешь, не до страха.

— Верно глаголишь. Ну что ж, стало быть, надобно нам эту игру начать. Токмо гляди, Василий Васильевич, чтобы дьяк твой не подвел. Коли прознают о подмене — нам обоим несдобровать.

— Не изволь сомневаться, Семен Федорович, человек он стократ проверенный, за злато свою башку готов в любую петлю запихнуть.

— Ну, с богом тогда, — перекрестился Бельский. — Да гляди, чтобы и Телепнев не подвел. Коли струсит, так и весь наш замысел псу под хвост.

— Не струсит, — уверенно ответил Шуйский. — Он ведь тоже голову свою бережет. Коли хан свое войско на наши рубежи двинет — ему первому отвечать придется.