Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 82 – Александр Козлов

В последние годы правления Василия III князь Глинский стал ключевой фигурой великокняжеского двора. Он участвовал в принятии важнейших решений, давал советы государю и своим авторитетным мнением направлял ход истории. Его четкая и размашистая подпись украшала важные указы, а голос звучал весомо при распределении средств на военные нужды и государственные проекты.

При малолетнем Иоанне IV Михаил Глинский вошел в состав опекунского совета, где его слово имело вес при решении финансовых вопросов государства. Многие шептались, что именно он, вместе со всесильным фаворитом Елены Васильевны, будет определять судьбу государственной казны. В руках князя снова сосредоточилась власть над финансовыми ресурсами государства, только теперь — Великого княжества Московского.

Только время могло показать, сумеет ли он удержать эту власть и направить ее на благо Русского государства, или жажда наживы и интриги поглотят его в пучине борьбы за влияние.

Свалить с пьедестала такого влиятельного вельможу, обвинив в казнокрадстве, — дело отнюдь не шуточное и весьма рискованное. Авдотья Шуйская хорошо отдавала себе отчет, с чем и с кем ей придется иметь дело.

В просторных палатах Кремлевского дворца, где каждый шаг сопровождался шелестом шелковых одежд и позвякиванием драгоценных украшений, княгиня Шуйская, погруженная в раздумья, восседала за массивным столом из резного дуба. Перед ней лежали увесистые фолианты приходных книг, а на полках рядом стояли тяжелые ларцы из великокняжеской казны.

Как одна из самых приближенных к государю женщин, Авдотья обладала статусом дворовой боярыни и имела право входить в самые сокровенные покои дворца. Ее слово весило немало при решении государственных вопросов, а мнение учитывалось при распределении средств на нужды державы. После смерти великого князя Василия III за ней сохранились все привилегии. Даже Елена Глинская не решалась нарушить этот устоявшийся порядок. Авдотья пользовалась поддержкой большинства членов Боярской думы, в том числе ее председателя, одного из опекунов малолетнего Иоанна IV и своего супруга Василия Шуйского, — все это надежно защищало ее от прямых нападок великой княгини.

В качестве боярыни-казначея она обладала немалой властью. Княгиня была не просто хранительницей казны — она олицетворяла собой стража благосостояния всего государства. Ее работа требовала не только знаний и опыта, но и выдающихся управленческих талантов.

Авдотья единолично решала, какие средства куда выделять, какие ткани заказывать для великокняжеского гардероба, какую церковную утварь создавать для праздников. Думные бояре нередко обращались к ней за советом, ведь ее слово могло повлиять на распределение средств между различными государственными нуждами.

Княгиня Шуйская получала весьма внушительное годовое жалованье, и это было вполне оправданно и заслуженно, учитывая возложенные на нее обязанности и ответственность за благосостояние всего Великого княжества Московского.

Каждое утро Авдотья начинала с проверки содержимого ларцов: золотых монет, драгоценных камней и церковной утвари. Она внимательно следила за всеми поступлениями в казну и выдачами средств на государственные нужды. В ее обязанности входило не только хранение этих богатств, но и ведение сложного финансового учета. Княгиня знала наизусть каждую статью расходов, помнила все долги и обязательства, вела учет податей и налогов. Ее острый взгляд замечал малейшие неточности в записях приходных книг, где витиеватым почерком писцы записывали все поступления и выдачи.