Книга Принцессы оазиса, страница 232 – Лора Бекитт

— Те люди, что увезли тебя из пустыни, они плохие?

— Они не желали мне ничего дурного.

Байсан ответила с такой интонацией, будто поставила невидимую печать, и больше Анджум ни о чем не спрашивала.

Они расстались, будучи не в силах расстаться.

Возвращаясь домой, Байсан испытывала удивительную легкость и в теле, и в душе, и в мыслях; она словно была способна взмыть на лошади прямо в небо, точно это был крылатый Пегас. Ей верилось, будто все главные части удивительной головоломки, называемой жизнью, вскоре сложатся воедино.

Остановившись возле решетки, Фернан созерцал его гордый профиль, профиль узника, которого не сломили ни раны, ни плен. То был лик человека, привыкшего поступать согласно собственной воле, не давая никому отчета и никому не подчиняясь, ибо им правила пустыня, но не люди. Она властвовала над ним даже здесь, потому что никому из заключенных не была свойственна столь поразительная отрешенность.

Полковник мог не задавать себе вопроса, почему в этой стране европейцы скрепя сердце позволяют туземцам вести тот образ жизни, какой те для себя избрали, и не пытаются перековать их веру.

Он заговорил в надежде, что узник выслушает его и поймет.

— Я согласен с тем, что наша власть и наше право все больше способствуют тому, что твой народ теряет возможность, силу и способность участвовать в делах страны. Потому я вовсе не осуждаю местное население, которое не уважает и не соблюдает французских законов. И я отнюдь не считаю, будто вы отвергаете цивилизацию. Клянусь, я уважаю ваши обычаи. Мне известно, что ты — не простой бедуин, а шейх. И если б прежде я знал кое-что еще, ни за что бы не взял тебя в плен. Хотя сейчас мне, как ни странно, кажется, что это к лучшему. Я призываю тебя стать посланником мира в стране оазисов и караванных путей. Подпиши договор и убеди других шейхов сделать то же самое. Да, это не совсем тот мир, какого бы вам хотелось, но все-таки он лучше войны. И ты получишь свободу.

Идрис молчал. Он был жителем пустынного края, где свистящий над барханами ветер поет о снах земли, позабывшей о том, что такое дождь. Мира, где люди томятся от жажды, отнимающей у них последние силы. Где человек способен иметь столько терпения, сколько нет ни у кого, если даже обыскать всю Вселенную.

Он поклялся себе, что не скажет чужеземцам ни слова, и держал свое обещание.

Идрис узнал мужчину, который увез его в плен, а может, и ранил. Этот человек наверняка занимал высокий пост. Зачем он пришел? Кто его подослал?

— Ты молчишь, а зря. Если ты согласишься, я смогу отдать за тебя свою дочь.

Между ними лежала пропасть, и они словно смотрели друг на друга с противоположных сторон бездны.

Идрис нарушил данную себе клятву, потому что не мог не произнести это имя.

— Байсан.

— Да, Байсан.

— Она не твоя дочь!

— Она была мне дочерью все эти годы. Я не могу думать иначе.

Молодой человек сделал паузу.

— Она знает, что я здесь?

— Да. Она просила меня помочь тебе.

— Я не принимаю помощи от тех, кто истребляет мой народ, и не заключаю с ними сделки.

— А как же Байсан? Разве она тебе не нужна? Она говорила, что вы любите друг друга.

Молодой человек молчал. Он вновь закрылся в себе. Его взор опять сделался непроницаемым, а лицо — неподвижным. Он казался человеком, чья душа ускользнула из мрачной темницы и парит где-то в вышине.