Книга Принцессы оазиса, страница 235 – Лора Бекитт

— Видите ли, мадемуазель, для этого нужно специальное разрешение.

Байсан молча протянула ему бумагу.

Документ был поддельным. Девушка хорошо знала почерк Фернана, так же как и его подпись. Он и начальник тюрьмы приятельствовали. У подчиненных не было основания полагать, что это фальшивка.

Кастень повертел бумажку в руках, изучил ее вдоль и поперек, но не нашел к чему придраться. Если он не пропустит эту странную девушку, она может пожаловаться отцу. Полковник Рандель слыл вдумчивым и справедливым человеком, но начальник тюрьмы не отличался подобными качествами.

— Что ж, пройдите, — медленно произнес все еще озадаченный сержант. — Но мне необходимо обыскать вашего спутника на предмет оружия.

Наби безропотно поднял руки. Обыскивать молодую девушку в ту пору не пришло бы в голову никому. К тому же охранник полагал, что все женщины падают в обморок от одного только вида оружия.

Байсан и Наби вошли в ворота. Бумагу девушка предусмотрительно забрала с собой.

Она была очень сосредоточенна, натянута, как струна, но не от волнения или страха, тогда как Наби еле плелся, словно носильщик, который тащит на своей спине непосильный груз. Сейчас перед ним был не книжный мир, а реальная жизнь, такая, какой она оказывается, когда ее увидишь вблизи.

— Держись! — прошептала Байсан. — Главное, делай, что я скажу.

Она остановилась и глубоко вдохнула. Наби сделал то же самое. Свежий вечерний воздух немного подбодрил его, и он двинулся дальше.

Молодой человек несказанно удивлялся сестрам. Разлученные в детстве, они понимали друг друга с полуслова и все больше становились похожими не только внешне.

Почти неделю Байсан приходила к Анджум и обучала ее необходимым манерам, и та, поразительно далекая от европейского уклада, схватывала все буквально на лету. Однажды Наби стал свидетелем того, как Анджум заметила:

— Ты станешь рисковать всем, ты хочешь совершить подвиг, а я?

— Если ты выдержишь все это, то тоже совершишь подвиг. И разве ты не рисковала всем ради Симона! — ответила Байсан.

В эти минуты Анджум тоже играла свою роль, и ей, естественной, как сама пустыня, требовалось куда больше притворства и ничуть не меньше мужества.

«Я должен справиться», — сказал себе Наби, когда они приблизились к входу в каменный тоннель. Бывают видимые и невидимые деяния, и порой то, что внешне кажется жестоким, оказывается благородным внутри.

Дверь была открыта, и оттуда, как из печи, вырывался жаркий дневной воздух. Молодому человеку почудилось, будто сейчас они с Байсан попадут прямо в ад.

Неподалеку от дверей было устроено что-то вроде большой ниши. Там сидел надзиратель.

Перед ним стояла кружка с водой; самые дерзкие умудрялись держать под столом еще и бутылку бренди, потому что высидеть смену в этой жуткой духоте было попросту невозможно.

Когда надзиратель увидел Байсан и ее спутника, его брови поползли вверх.

— Мадемуазель?!

Девушка не стала ждать. Выхватив револьвер, она резко вытянула руки, так, что дуло почти уперлось в лицо надзирателя.

— Ключи!

Тот отпрянул так, что едва не ударился головой о стену, а после застыл как вкопанный, словно перед головой Медузы Горгоны.

Байсан не видела себя со стороны и не знала, насколько в этот миг была похожа на Франсуазу с ее неистовством, жаждой взять себе все, что она только пожелает. Она ощущала то, что ощущала ее приемная мать, когда с головокружительной быстротой неслась на своем Дайоне — великолепная и отчасти безумная амазонка. Только она мчалась в никуда, а у Байсан была цель.