Книга Там, где поют соловьи, страница 115 – Елена Чумакова

Разогнавшийся поезд начал резко тормозить, с верхних полок посыпались вещи.

— Назад летят. Прочь из вагона! – раздались крики.

В тамбуре образовалась давка. Стелла не помнила, как вытолкнула орущих детей на насыпь, спрыгнула сама, схватив их за руки, побежала в кусты лесополосы. Хейнкели летели низко, кресты на крыльях и фюзеляжах были хорошо видны. По насыпи и кустам защелкали пули, разбрасывая щебень, срезая ветки. Группа улетела на запад. А впереди, на востоке, поднимались клубы черного дыма.

Поезд стоял в поле до ночи и двинулся в путь, только когда стемнело. Люди в ужасе, молча смотрели в окна на то, что осталось от узловой станции: на дымящиеся развалины, покореженные рельсы, разбитую технику, полыхающие цистерны, на трупы убитых, лежащие среди этого хаоса.

— Если существует ад, то он должен выглядеть именно так, – тихо сказал Семен Маркович, – и мы чуть в него не угодили…

На выезде со станции состав затормозил. Вагоны наполнились людьми с другого эшелона, выжившими во время бомбежки. Они садились прямо на пол в проходах, пристраивались на краешках полок. Стелла старалась не смотреть на севшую напротив нее женщину, та раскачивалась из стороны в сторону, баюкая мертвую девочку. Женщина не сводила безумных глаз с Васьки и Альки, и это было жутко. А детей после пережитых потрясений сморил спасительный сон, и Стелла старалась спиной прикрыть их от жадного взгляда несчастной.

Роза Яковлевна притихла. Происшествия этого дня разрушили ее привычный мирок, старушка забилась в угол, спрятавшись за широкую спину сына, и оттуда смотрела на все происходящее вокруг испуганными глазами.

— Граждане и гражданочки, придется потерпеть, это только до Бологого, – повторял проводник, пробираясь по проходу.

Люди молчали, понимая, что сами в любой момент могут оказаться в таком же положении. Небо над головами перестало быть местом, где сияют звезды или солнце, где плывут беззаботные облачка. Там притаилась смерть.

А эшелон медленно, с частыми остановками, продолжал пробираться на восток. Сколько дней они в пути? Стелла сбилась со счета. Восемнадцать? Двадцать? И никто не знал, куда их везут. Казалось, это не кончится никогда.

В ночи состав вполз на большую станцию и остановился, отдуваясь, словно уставшее животное. За окнами громоздилось темное здание вокзала. В сонной тишине вагона громыхнула дверь, с перрона донеслись голоса. По вагону туда-сюда быстро прошлись два милиционера.

— Товарищи ученые, которые из Ленинграда, выгружайтесь, приехали, – будил людей проводник.

На перроне было ветрено, прохладно, слегка накрапывал дождик, разгоняя сон.

— Выгружаем оборудование и складываем вон туда, под навес, – распоряжался комендант. – Быстрее, спать потом будете! Не задерживаем эшелон!

Стелла пристроила зевающих детей на вещах и встала в живую цепочку, протянувшуюся от соседнего грузового вагона через пути к навесу багажного отделения. От напряженной работы она не только согрелась, но даже вспотела. Небо посветлело, занимался один из последних летних дней. Наконец все ящики перекочевали под навес. Состав, много дней бывший им домом, лязгнул буферами и медленно поплыл дальше на восток. Стелла подняла глаза на фасад вокзала. Под крышей разглядела надпись «Уфа».