Книга Там, где поют соловьи, страница 43 – Елена Чумакова

Агата быстро привыкла к своему крещеному имени Ольга, как привыкают к прозвищу. Все в семье так ее и называли. Но в собственных мыслях, как и в документах, она оставалась Агатой и ничего не могла с этим поделать. Имя было ее частью, как рука или нога. Отец поначалу настаивал, чтобы она выправила документы, стала российской подданной Ольгой Крутихиной. Решающую роль сыграло то, что ее замечательный американский диплом фельдшера был оформлен на имя Агаты Свободовой. Смени она фамилию, и он становился бесполезной бумагой. Заново получить такое образование здесь, в глуши, было нереально. Отцу и родне пришлось смириться. К ее красивому, солидному диплому все относились с уважением. Такого точно не было ни у кого в Бирске. Да что там в Бирске?! Во всей Уфимской губернии!

Прасковья, с которой она сблизилась с первой встречи, вскоре уехала к мужу в Уфу. Агата стала приглядываться к остальным сёстрам и их мужьям.

Полновластной хозяйкой в доме, несомненно, была тридцатишестилетняя Анна. Домашние чаще называли ее Нютой. Невысокая, как большинство Крутихиных, худощавая, подвижная. Темно-русые волосы зачесаны высоко надо лбом, заплетены в две косы и уложены тяжелым узлом на затылке. Одевалась Анна просто, но опрятно, и всё ей было к лицу: и нарядная шелковая шаль, и сатиновая домашняя кофточка. Она производила впечатление добропорядочной матери семейства, каковой, по сути, и была. Все домашние привычно подчинялись заведенным ею порядкам. Даже отец предпочитал с ней не спорить. Дети – Маняша и Ванечка – были послушны и смирны в присутствии строгой матери, но стоило им остаться без родительского пригляду, как они становились обычными детьми – шумными, озорными, даже драчливыми.

Единственным человеком, на которого не распространялась властность Анны, был ее муж Григорий.

Что привело лет пятнадцать – четырнадцать назад жителя губернского города Уфа в заштатный городишко Бирск, как-то не обсуждалось. Сам Григорий говорил о вольной природе, чистом воздухе и спокойной, несуетливой жизни, но при этом кичился своей цивилизованностью, образованием и службой по почтовому ведомству, всем своим видом давая понять, что местные мещане ему не ровня. Он и впрямь был хорош собой – высокий, статный, с гордым профилем и правильными чертами лица, с густыми волнистыми волосами – словом жених, хоть куда! Любая девица за такого бегом замуж побежит! Вот только ему не любая нужна. Он точно знал, чего хочет. Решив осесть в Бирске, Григорий обратился к местной свахе, та ему и указала на Анну Крутихину.

Анна на ту пору уже в года вошла, за двадцать перевалило, по местным меркам почти перестарок. Вниманием молодых людей девушка не была избалована. Вся большая семья на ее руках, какие уж тут гулянки? Только тогда и стала задумываться о своей судьбе, как младшая сестра Наталья замуж вышла. Тут и появился Григорий. Анна влюбилась сразу, безоглядно, на всю свою жизнь. Григорию девушка тоже глянулась: серьезная, не финтифлюшки на уме, хозяйство в порядке содержит, и собой хороша. Опять же приданое стоящее – отец полдома отдаёт. А уж как отведал ее щей да пирогов, решил – женюсь. Хватит жить в нумерах и питаться в трактире.

Препятствие возникло со стороны семьи невесты. Степан Фролович, познакомившись с женихом, едва за Григорием закрылась дверь, припечатал его одним словом – «Индюк!». Прозвище это так и приклеилось к будущему зятю сразу и навсегда. У остальных домочадцев Григорий симпатии тоже не вызвал. Как не отговаривал отец свою дочь, как не предостерегал, та слушать ничего не хотела. Люблю – и всё! И сваха так старалась, так расписывала достоинства жениха! В конце концов, вспомнив собственную распрю с отцом, Степан Фролович сдался.