Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 155 – Кристи Вудсон Харви

— Привет, тетя Элис! – крикнула я.

Мама не откликнулась. Только руки на груди сложила.

— Так и знала. Так и знала, что мы вернемся к тому же самому: ты захочешь выйти за Хейза, и нам придется снова начинать эту дурацкую свистопляску. – Она опять вздохнула. – Могла бы сказать об этом, пока твой отец не ушел на свой гольф.

В дверях гостиной появилась Элис с дамской сумочкой на сгибе локтя.

— Значит, свадьба все-таки состоится? – просияла она.

— Мередит, успокойся, – сказала бабушка. – И ты, Элис, тоже. Джули просто хочет взглянуть на фату, она не собирается возвращаться к Хейзу.

— У меня такое странное чувство, – начала я, переводя дыхание, – что наша фата – это и есть давно утерянная фата Вандербильтов.

Мама и тетя Элис расхохотались.

— Джулия, какая у тебя богатая фантазия, – подтрунивающим тоном сказала Элис. – Ничего смешнее я давно не слышала.

— Это чувство Джулии я не разделяю, – вступила в разговор бабушка, подчеркнуто небрежно кивнув в мою сторону, – но кого-то мучит совесть из-за того, что они оставили эту фату у себя после того, как увидели, что она очень похожа на фату Корнелии Вандербильт. Но это абсолютный бред. По словам моей мамы, нашу фату ей отдала русская женщина с розовыми волосами.

И бабушка сообщила Элис и маме все известные ей подробности.

— А вроде бы наша бабушка нашла эту фату на дереве, – сказала тетя Элис, присаживаясь рядом с бабушкой на диван.

— На каком дереве! – рассмеялась мама. – Не на дереве, а в поезде.

— Да нет, – печально промолвила Элис. – Меня всю жизнь преследует это видение: бабушка, получив предложение руки и сердца, бежит к какому-то дереву, а на его ветках развевается на ветру красиво раскинутая фата. И бабушка, заметив ее, останавливается как вкопанная.

Мы все зашлись смехом.

— А волосы, значит, были розовые? – спросила мама, когда мы немного успокоились.

— А знаете… – задумчиво произнесла Элис, склонив набок голову. – Кажется, Корнелия Вандербильт перекрасила волосы в розовый цвет, когда ей было уже за тридцать, прямо перед тем, как она покинула Билтмор.

— Ну и ну, – покачала головой мама. – И что с того?

— Правда что ли?! – воскликнула я. – Чем же она красилась? Неужели в 1930-х уже изобрели розовую краску для волос? – Этот вопрос у меня возник лишь теперь, а то бы я сразу проверила, как только получила эсэмэску от бабушки.

Элис со знанием дела кивнула, и у меня громко заколотилось сердце.

— Я провела много свадебных церемоний в Билтморе, так что невольно узнала кое-какие подробности о жизни этой семьи.

— Видишь? – обратилась я к бабушке. – Я же говорила! Не подвела меня моя интуиция.

Бабушка вскинула бровь.

— Да, это немного странно, согласна. Но ничего не доказывает.

Мама встала с кресла и, цокая каблуками по ступенькам лестницы, поднялась на верхний этаж, в спальню, чтобы принести семейную реликвию.

Вскоре она вернулась, держа в руках фату, словно драгоценного младенца. Я встала и принялась рассматривать «шапочку Джульетты», кружева по краям. Бабушка разглядывала вместе ее вместе со мной. Потом, пожав плечами, сказала:

— Ну и как, по-твоему, это можно узнать наверняка? Нельзя же заявиться с ней в Билтмор, сравнить и уйти как ни в чем не бывало.

Мы с бабушкой встретились взглядами.

— До сих пор ясно помню, – снова заговорила она, – как моя мама, свернувшись калачиком на диване, рассказывала мне эту историю. Как папа сделал ей предложение, опустившись на одно колено, а она убежала, даже чемодан не взяла, и в поезде встретила русскую женщину с розовыми волосами, которая сказала ей, что эта фата принесет любовь и удачу всем, кто ее наденет. – На лице у нее появилось мечтательное выражение. Она взывала к моим чувствам. – Для нее это фата много значила. И для меня тоже.