Книга Граф и гувернантка, страница 53 – Джулия Куинн

— Так и есть, но…

— Настолько быстро, – перебил ее граф, положив конец всем возможным возражениям, – что я не успел бы вами овладеть, даже если бы намеревался.

— Лорд Уинстед! – ошеломленно воскликнула Энн. – Что вы себе позволяете?

Наверное, это неправильно, но зато занятно.

— Шучу, – улыбнулся граф.

Энн смотрела на него во все глаза.

— Все мои слова – шутка, – поспешил пояснить граф. – Но не чувства.

Энн пребывала в замешательстве, но потом все же произнесла:

— Думаю, вы сошли с ума.

— Да, вполне возможно. Нам сюда, – кивнул граф, указывая на лестницу, ведущую в западное крыло. – Впрочем, у вас все равно нет выбора.

Энн сжалась точно от удара, и Дэниел понял, что сказал нечто совершенно ужасное: похоже, в прошлом она уже попадала в ситуацию, когда у нее не было выбора. Независимо от того, что произошло с мисс Уинтер в прошлом, он не должен был позволять себе ничего подобного. Дэниел никогда не щипал горничных и не обнимался с юными леди в укромных уголках на балах, всегда старался относиться к женщинам с уважением, и не было никаких оснований обращаться с мисс Уинтер как-то иначе.

— Прошу прощения, – почтительно склонил он голову. – Я повел себя очень дурно.

Губы мисс Уинтер слегка приоткрылись, а глаза заморгали часто-часто. Она не знала, может ли ему верить. Последовала неловкая пауза, и Дэниел вдруг понял, что охватившая ее нерешительность разрывает ему сердце.

— Поверьте, сам не знаю, что на меня нашло.

— Охотно верю, – поспешно ответила Энн, и он решил, что она не кривит душой, по крайней мере надеялся на это, ведь она могла сказать это так, из вежливости.

— И все же я хочу объясниться, чтобы между нами не было недопонимания, – произнес Дэниел. – Я сказал, что у вас нет выбора, не потому, что вы служите у моей тетушки, а потому, что попросту не знаете, как добраться до своей комнаты.

— Конечно.

Однако Дэниел чувствовал, что просто обязан сказать что-то еще, потому… потому что ему была просто невыносима сама мысль, что мисс Уинтер подумает о нем плохо.

— Любой гость оказался бы в таком же положении, – продолжил граф, надеясь, что эти слова не прозвучали как оправдание.

Мисс Уинтер открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала – вероятно, потому, что собиралась произнести очередное «конечно». Дэниел терпеливо ждал, готовый до бесконечности смотреть на нее, по-прежнему стоявшую перед портретом третьего графа Уинстеда, и Энн, наконец, произнесла:

— Спасибо.

Дэниел кивнул – любезно, грациозно, вежливо, как всегда, хотя одновременно с этим его захлестнула мощная волна облегчения. Это было унизительно и лишало присутствия духа.

— Вы не из тех, кто пользуется своим положением, – тихо сказала мисс Уинтер, и тогда он понял.

Кто-то причинил ей очень сильную боль. Энн Уинтер прекрасно знала, каково это – находиться во власти более сильного и влиятельного.

Дэниел почувствовал, как что-то внутри у него окаменело от гнева, или печали, или сожаления. Он не знал, что именно ощущал. Впервые в жизни его мысли пребывали в смятении, путались и неслись вскачь, опережая друг друга. Дэниел был уверен лишь в том, что ему стоило неимоверных усилий оставаться на месте, хотя его так и подмывало сократить разделявшее их расстояние и заключить мисс Уинтер в объятия. Его тело помнило ее запах, ее изгибы, даже тепло ее кожи.