Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 108 – Вера Мосова

— Что с тобой, Маруся? Ты, никак, захворала?

— Странный вы народ, мужики, – с кривой улыбкой ответила ему Маруся, вновь усаживаясь рядом. – Сначала по чужим банькам шастаете, а потом недоумеваете, что за хворь приключилась.

— Да ты что?! Правда? – задохнулся Егор от радости. – Неужели это правда? Это мой ребёнок?

Маруся на миг смешалась, у неё не было верного ответа на этот вопрос, но она уверенно произнесла то, что он ждал от неё:

— Твой, конечно!

Лицо Егора расплылось в улыбке. Да и сама она очень хотела верить, что всё обстоит именно так.

К Нюриному дому подъехали уже в темноте. Сестра выбежала в накинутом на плечи полушалке. Её лицо, которое поначалу осветилось радостью, вдруг померкло при виде гостей. Маруся смутилась. Неужели она им не рада? Но Нюра быстро совладала с собой, обняла сестру, внимательно посмотрела на её щеку и пригласила гостей в дом. Её скорбный вид и поникшие плечи встревожили Марусю. Тут явно было что-то не так. Нюра пояснила, что ждёт мужа из поездки. Она тут же распорядилась приготовить комнату для гостей и накрыть ужин. К всеобщему удивлению, ничего не спросила про Егора, словно так и должно быть, словно Маруся не Санова жена, а его. И как-то отстранённо приласкала Тимошу, ничуть не удивившись, как он вырос, будто видела его в последний раз не полгода назад, а только вчера. За ужином Нюра рассказала, наконец, что Павел Иванович уехал в Каменский завод по делам и уже три дня, как должен был вернуться. Но его всё нет, и Нюра очень тревожится. Он всегда возвращался в срок из таких поездок, а если дела требовали задержки, то присылал письмо с нарочным, чтобы жена не волновалась. Пришло время платить жалованье прислуге, необходимо покупать продукты, а у Нюры нет денег, только мелочь какая-то. Деньгами всегда распоряжался Павел Иванович. И теперь она без него совершенно потеряна. Но не это главное. Она не знает, что с ним приключилось, и жив ли он вообще. Она старалась держаться, чтоб не расплакаться при гостях, но в глазах её застыла боль.

Маруся смотрела на округлившуюся фигуру сестры, на её лицо и не узнавала её. Это была не та Нюра, которую она привыкла видеть. И дело тут не в нарядах и причёске, такой её Маруся видела неоднократно. Дело было в ней самой. Она стала какая-то другая. Об этом же подумал и Егор. Он часто видел Марусину сестру, когда она гостила зимой у родителей. Там она была простой, душевной и какой-то своей, домашней. Сейчас перед ним сидела настоящая госпожа. Но в ней не было того гонора, какой он привык видеть в своём заводе у жён богатых господ. Она отдавала слугам распоряжения твёрдо и вместе с тем доброжелательно, была строга и сдержанна одновременно. И хотя печаль лежала на её лице, во всём её поведении сквозило неподдельное достоинство. «Настоящая царица!» – невольно сказал себе Егор. Он бы не смог объяснить, почему именно царица, но так ему подумалось в тот вечер.

Егор, впервые оказавшийся в богатом доме, чувствовал себя неуютно. Ему привычнее было бы ужинать в избе, сидя на простой деревянной лавке за грубо сколоченным столом, чем в этой шикарной столовой, где стол покрыт белоснежной скатертью, а посуда такая, что страшно даже прикасаться к ней. Да ещё и прислуга, которая подносит еду и убирает за ними. Вот к этому-то он точно не был готов! И зачем только он согласился поехать сюда? Нюре совсем не до них сейчас, да и Павла Ивановича нет, чтобы что-то посоветовать. И как он будет искать работу в этом большом незнакомом городе? Куда ему теперь податься?