Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 134 – Вера Мосова

Монахиня вздохнула и начала свой рассказ. Пятнадцать лет назад они с сестрой Иоанной возвращались из Верхотурского монастыря, куда ездили по делам епархии. Остановились перекусить в придорожном трактире. Только они вошли, жена хозяина стала умолять их о помощи, сказав, что у них в задней комнате работница в родах мучается. Но помочь ей они уже не успели, померла горемычная, родив слабенького младенца. Да и сама она была лет пятнадцати от роду, не более. Ребёнок был так мал и немощен, что смотреть на него без слёз было невозможно. Хозяйка взмолилась, чтоб они забрали дитя с собой, пристроили в какой-нибудь приют, не то, неровён час, отдаст Богу душу. А несчастную мать они, мол, сами похоронят. Ни родных, ни близких людей у неё тут нет, некому позаботиться. Монахини решили, что она сирота, но трактирщица рассказала им жуткую историю, которую поведала ей женщина. На самом деле покойница была благородного происхождения, из дворян. Матушка её померла, когда девице было годочков двенадцать. Через год отец женился на другой женщине, у которой был ещё и свой сын. Так и жили ещё какое-то время. Но, видимо, мачеха очень хотела избавиться от падчерицы, чтоб всё состояние мужа досталось лишь её сыночку, что воспользовалась подвернувшимся случаем. Жили они в Ирбите, а там на ярмарки всегда съезжалось много народу со всей страны. И вот заметила злодейка интерес одного купца к её падчерице. А купцы, известное дело, порой так напивались после выгодных сделок, что себя не помнили. Вот и поспособствовала новая маменька тому, чтобы увёз тот купчина девчушку, а повернула всё так, будто та сама с ним сбежала. Когда купец пришёл в себя от пьяного угара и понял, чего он натворил, бросил бедняжку, да и сбежал неведомо куда. Помыкалась она по свету и прибилась к их трактиру. Помогала хозяйке на кухне за угол да еду. А домой-то возвращаться боялась. Так и пропала горемычная ни за грош. Хозяйка сняла серебряный крестик с шеи покойницы и отдала его монахиням. Взяли они того младенца, укутали потеплее, в корзину положили и дальше поехали. А на ночлег как раз у Беловых на постоялом дворе остановились. Увидели, что семья хорошая, крепкая, детишки все чистенькие, а главное – у матери глаза теплом лучатся. Вот и решили дитя оставить. Неизвестно, довезут ли его живым, а тут ему точно помереть не дадут, вырастят. Вот и вся история. Хотя нет, не вся ещё. Годов пять назад нашёл мать Феофанию какой-то благородный господин и всё про эту историю повыспросил. Отец той девушки оказался. Пришлось открыться ему, где внучок его проживает. Феофания слово с него взяла, что не потревожит он пока парнишку, иначе не сказала бы. Заехал он туда под видом постояльца, поглядел на мальца и убедился, что тот копия его дочери. А через год опять к Феофании приехал. Оставил ей какой-то пакет, который велел вручить парню, когда ему пятнадцатый годок минет. Вот поэтому она и открылась Василке. Думала, специально ехать придётся, а судьба свела их в училище. Ему же как раз под Рождество пятнадцать годочков исполнится. Парнишка сам её узнал, подошёл, поздоровался, напомнил, что крестик она ему передавала материн.

Только он тогда не понял ничего, решил, что Анфисин крестик-то, вот и пришлось объяснить, что другая мать у него.