Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 59 – Вера Мосова

— А сам-то чё, не справляешься? – загоготал работник.

— Справляюсь, не боись! Просто проверить кой-чего хочу.

Ну, и проверил! В аккурат через нужный срок, в апреле, Прошка народился, а больше детей и не было у них. Поняла ли Марья, что он сам всё это устроил, не поняла ли – об этом они ни разу не обмолвились. Только с той поры стал он с женой по-другому обходиться. Ласковый стал, заботливый, словно вину свою заглаживал. И Прохора очень любил. А Демьян тот, спасибо ему, уехал вскоре, да и не появлялся больше в их жизни. Проша вышел чернявеньким, как Демьян, было в его облике даже что-то цыганистое. Все говорили, что сын на Степана похож. Сам-то он тоже был черноволос да кареглаз. Но поначалу всё высматривал в лице сына чужие черты. А потом рукой махнул – его это сын и точка! И так они справно с Марьюшкой жить стали – любой позавидует. А уж когда схоронил её, тогда только понял, как ему без неё несладко. Вот уж годов десять прошло, а он всё привыкнуть не может. По ночам с ней разговаривает, про жизнь их большой семьи рассказывает. Нравится ему, что у Прохора такие дети ладные выросли. Иван – настоящий мужик, хозяйственный, рукастый. Этот не пропадёт! Скоро своим домом начнёт жить. Нюра – любимица деда, серьёзная, рассудительная. Хоть на людях Степан никогда её из других не выделял, а в душе сильно переживал за красавицу-внучку, всё боялся, как бы кто не обидел её. Маруся – огонь! Эта спуску никому не даст, сможет за себя постоять и, коли чего надумала, завсегда добьётся. Василко, поскрёбышек, тоже ладный парнишка получился, старательный, пытливый. Ещё один помощник растёт. Такие они все разные, и каждый хорош по-своему. И каждый дорог его сердцу. А скоро ещё и правнуки народятся. Жаль, Марьюшка их не увидит. Да и сам он чего-то занемог, дожить бы, поглядеть на малышей. Давно ли Прошку женили, а вот, поди ж ты, уже и к правнукам пришли. Вот только Гришеньку, первого правнучка, не уберегли. Но ничего не поделаешь, на всё промысел божий. Будут ещё детки, будут, семья-то у Проши большая. А это хорошо.

Тут мысль Степана, зацепившись за сына, опять стала вытягивать почти забытые уже подробности прошлого. Прохор рос сильным, уверенным в себе, всегда шёл напролом, если ему чего приспичит. Вот и с Анфисой так же. Влюбился парень. Но не один он положил глаз на красавицу с длинной русой косой и глазами-озёрами. На гуляньях да посиделках не было ей отбою от кавалеров. И трудно было понять, привечает ли она кого особо. Со всеми ровная и сдержанная, она тогда уже приглянулась Степану своей мудростью. Хорошая невеста для сына, чего уж там говорить. А ухажёры не успокаивались: то бои у них кулачные, то скачки верхом, всяк хотел лучшим себя показать перед девицей. Вот отец Анфисин, Игнатий, царствие ему небесное, и говорит однажды, вроде как шуткой:

— Чем зря силы-то расходовать, лучше бы дрова мне раскололи да в поленницу сложили.

Не было у него сыновей-то, одни девки росли. Понятное дело, при большой семье мужицких рук не хватает. Прохор и ухватился за это. Зимой дело было, возле избы у Игнатия чурки пиленые лежали. Взял Прохор топор, да и отправился из дому вечером. Всю ночь под окном будущего тестя тюкал, спать не давал, а утром вышла Анфиса и подсобила ему поленницу сложить. А как работу закончили, она и шепнула парню, чтоб сватов засылал. Так и поженились. Марьюшка Анфису приняла, как дочь родную, слова худого ей никогда не сказала, как другие-то свекрови. Мирно уживались они в одной большой избе, всё по дому в четыре руки делали. А уж как Ванюшка, первенец их, народился, так лучшей бабушки и не сыскать было. Долго потом у Прохора деток не рождалось, годков десять. Думали, уж и не будет больше. А тут девки-погодки одна за другой появились. Только чуток подросли, и Василко подоспел. Марьюшка ещё успела его, малого, на руках подержать да порадоваться. А потом враз ушла, угорела в бане – любила она по первому пару в баньку ходить. А как вышла, тут и померла в предбаннике. Эх, жаль, не видит она своей большой семьи, не радуется вместе со Степаном. А, может, видит? Хорошо бы, коли так.