Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 93 – Вера Мосова

— Стой, Зорька, потерпи, – успокаивает её Маруся, а привыкшая к Анфисе корова ещё сильнее нервничает, слыша незнакомый голос.

Закончив дойку, Маруся облегчённо вздохнула. Правда, ей предстояло ещё и Ночку подоить, но та уже совсем старушка, и едва ли станет так брыкаться. Сцедив молоко и полюбовавшись на занятых детьми мужчин, она снова вышла во двор. С Ночкой, и впрямь, всё пошло гораздо спокойнее, но только поначалу, потом корова умудрилась встать в подойник задней ногой, когда уже половина молока выла выдоена. Пришлось слить его в пойло телятам и продолжать. Вот ведь наказанье-то!

Процедив молоко по крынкам и спустив их в голбец, Маруся наладила пойло коровам в две большие бадьи и ещё два ведёрка приготовила для телят.

— Маруся, давай, я сам вынесу, тебе тяжело будет, – вызвался Иван, – ты лучше Асю возьми у меня.

Марусе был понятен порыв братца. Нелегко мужикам с детками управляться, нет такой сноровки, им с конями да с коровами проще. Но она ничего не сказала и направилась к малышам. Так в хлопотах прошёл её первый день на хозяйстве. Дед Степан охотно помогал, вызвался погнать коров в пасево, приглядывал за детками, подметал двор. Иван продолжал ладить сруб для новой избы, Сано подсоблял ему, если не было спроса на кузнечные работы. В общем, жизнь шла своим чередом. Уже подходила к концу неделя, прожитая без родителей, и Маруся со дня на день ждала их возвращения. В воскресенье протопили баньку, чтоб путники с дороги могли сразу помыться. Уж сегодня-то они точно приедут, обещались вернуться не позднее воскресенья. Если, конечно их что-нибудь не задержит в пути.

Вечером Егор, как обычно шёл навестить крестника. Последняя встреча с Танюшкой убедила его, что он нехорошо повёл себя с девушкой, и решил Егор больше не звать её с собой. Поэтому сегодня он подошёл к беловскому дому один. У ворот Сано разговаривал с каким-то мужиком на коне.

— Ой, братец, как ты вовремя! Выручай, у меня тут работа подоспела, а надо мальца в баньку отнести. Там дед Степан с ним в избе сидит. А Маруся в бане девку моет. Ты отнеси ей Тимошку, а Асю забери и деду отдай. Я обещался помочь, да вот видишь, – развёл Сано руками.

— Да мне не трудно, отнесу, – ответил ему Егор и направился в избу.

Дед Степан, как мог, завернул Тимошу в одеяльце и подал Егору со словами:

— Вот спасибо тебе, мил дружок, вот выручил! Я б и сам отнёс, да силы уж нет в руках, обронить боюсь. А ноша-то бесценная! Ты этого отдай Марусе, а Асю сюда неси. Пока я с ней, ты этого возле баньки дождись, да тоже сюда неси, подсобишь мне тут с двумя-то. Маруся не сразу придёт, ей и самой ополоснуться надо, – обстоятельно давал наказы дед Степан.

С замиранием сердца подошёл Егор к баньке, потоптался в предбаннике. Как теперь быть? Маруся ведь думает, что это муж идёт. Из-за двери доносился детский плач. Егор постучал и на всякий случай громко крикнул:

— Маруся, это я, Егор! Тимошу принёс!

Дверь распахнулась, и Маруся вскрикнула от неожиданности:

— Ой, а я думала – Сано!

Глаза широко распахнуты, в них удивление и как будто страх. Лоб покрыт капельками влаги, прядь волос прилипла к щеке, мокрая рубаха, облепив её фигуру, едва прикрывает бёдра. Сквозь тонкую ткань Егору видно такое… такое…, что темнеет в глазах. Видимо, она не услышала его имени из-за детского плача. Смутившись, стремительно взяла из рук деверя Тимошу и прикрыла дверь. А он стоял, как громом поражённый, и пришёл в себя, лишь когда дверь снова отворилась, и Маруся, уже обёрнутая от пояса до щиколоток какой-то тряпицей, подала ему свёрток с малышкой. Но грудь её так призывно топорщилась под мокрой рубахой, что Егор не удержался и стремительно приник к её солёным губам, одной рукой держа Асю, другой обнимая Марусю. Она не сопротивлялась, поражённая смелостью этого шага. Так же стремительно Егор оторвался от неё и затворил дверь.