Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 96 – Вера Мосова

А та и в самом деле сейчас очень нуждалась в сестре, которая всегда была её самой близкой подругой. Марусе просто необходимо с кем-то поделиться всем, что её переполняет. Ну, не с Танюшкой же Черепановой, безнадёжно влюблённой в Егора! Чем бы Маруся ни занималась, перед глазами всё время стояло его лицо и неожиданный, полный решимости взгляд, какой она недавно увидела впервые. Прежде он смотрел на неё иначе. Его пристальный взгляд, повсюду следовавший за ней, становился робким и растерянным, если она его вдруг перехватывала. И это её смущало. Маруся невольно стала сравнивать Егора с Саном. Такие же конопатинки на лице, такой же разрез глаз, даже цвет одинаковый – зеленовато-серый. Только у Егора этот цвет глубже, насыщеннее, а у мужа более блеклый какой-то. А вот носы разные: у Сана он немного округлый, картошечкой, а у его брата – прямой, продолговатый. А губы! Маруся зажмурилась от нахлынувших воспоминаний. Нет, у мужа они совсем не такие нежные и трепетные, его поцелуи намного жёстче. И сам он весь как-то коренастее, крепче. Егор же более высокий и гибкий. Эх, братики! И что же ей теперь со всем этим делать?

Егор после того дня пока не появлялся. Маруся и ждала его прихода, и боялась этого. Он пришёл, как обычно, в следующее воскресенье, принеся с собой маленькую деревянную лошадку для крестника. Тимоша уже хватался руками за игрушки и подолгу разглядывал их. Вот и сейчас он потянулся к лошадке, крепко ухватился за неё и мигом поднёс ко рту. Маруся едва успела взять его за ручку и отнять игрушку, чуть не стукнувшись лбами с Егором:

— Не давай ему в рот тянуть игрушку! – строго сказала она деверю. – Мало ли какая грязь на ней!

— Да я её помыл, честное слово! – оправдывался Егор.

— Вот и хорошо, что помыл, но в рот всё равно не надо! – настаивала она на своём.

— Ладно, как скажешь, – миролюбиво ответил он, беря у неё лошадку и намеренно задержав её руку в своей.

Маруся вспыхнула и отошла подальше. Ей такие сюрпризы совсем ни к чему. А ну, как матушка войдёт или ещё кто!

С той поры и началась их немая игра взглядов. Уста говорили одно, а глаза – совсем другое. Только происходило это, когда рядом никого не было. Прилюдно Маруся старалась держаться подальше от Егора, боясь выдать себя. Когда он являлся, она молила Бога, чтоб он поскорее ушёл. Когда он уходил, она считала денёчки до следующего воскресенья. Она терялась под его взглядом, обмирала от его нечаянных прикосновений, вспыхивала, когда он обращался к ней. Подружка Танюшка после долгого отсутствия тоже вдруг снова стала навещать её каждое воскресенье. Маруся понимала, что она ищет встреч с Егором, и противоречивые чувства раздирали её. С одной стороны, при Танюшке ей легче было принять независимый вид и вести себя более естественно. С другой стороны, её распирала ревность, ведь подруга уходила сразу, как только откланивался Егор.

Так бежали дни за днями. Вот уже и лето перевалило за свою середину. В самом разгаре сенокос. Дальний покос Беловы уже выкосили, и вся семья уехала на гребь, планируя уложиться в два-три дня. Дома остались только Маруся с детками да дед Степан. Дед присматривал за малышами, пока Маруся управляла скотину да поливала огород. Накормив и усыпив детей, она попросила деда посидеть подле них в избе, вдруг проснутся, а сама налила ведро тёплой воды да пошла ополоснуться в холодной баньке. Она уже обтиралась полотенцем, когда дверь легонько приоткрылась, и на пороге появился Егор. Маруся и охнуть не успела, как оказалась в его объятиях.