Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 127 – Татьяна Соломатина

В семейный особняк Саша ворвался в самых нежных чувствах. Первым делом затискал и зацеловал Василия Андреевича. Изливая нахлынувший поток любви, он и не обратил внимания, что старый батлер, верный друг и воспитатель, слегка встревожен и порывается что-то сообщить. На Сашеньку нахлынули воспоминания. Он так упивался, признаться, позабытым-позаброшенным, что себя не чуял.

— Василий Андреевич! Люблю тебя! Помнишь, помнишь? Я в куклы хотел играть, папенька гневались, а ты разрешал… Папенька куклу выбросили, а ты из помойки вытащил, очистил и весь вечер со мной сидел, лечил её и нянчил. Помнишь?!

Ещё раз крепко обняв его, Александр Николаевич вихрем понёсся к лестнице.

— Александр Николаевич! Саша, да постой ты!

— Люблю, люблю тебя! – не оборачиваясь, отозвался уже с верхнего пролёта. – Я к отцу! Его тоже люблю!

— Саша, он занят! Не ходи к нему сейчас!

— Дурацкая кукла! Куда я потом её позабросил?! – донеслось уже со второго этажа.

Василий Андреевич махнул рукой и пошёл к себе. Замечай Саша хоть что-нибудь, кроме собственных чувств, резких и подчас довольно мимолётных, сообразно горячей молодой крови, – он бы сообразил, что старик как-то особенно печален. Руки его опущены. Ноги шаркают. Чего с ним не случалось никогда.

В кабинет отца Саша ворвался без стука. Аккурат когда Николай Александрович и Вера Игнатьевна слились в жарких пылких объятиях. Это, по всей очевидности, была та горячая прелюдия, которая возникает исключительно из безудержной страсти. Александр сам никогда ещё не имел возможности срывать с княгини одежды. Обожаемый папенька как раз именно этим и занимался. Профессор не отставала, надо отдать ей должное, в неистовстве сдирая с папаши сюртук.

Необходимо предварить сию действительно страстную сцену, открывшуюся взору Александра Николаевича. Предварить обстоятельствами, объяснениями и характерными совпадениями, совокупным результатом которых она и явилась.

Вера Игнатьевна, нарядившись, как следует княгине, явилась в особняк Белозерских. Василий Андреевич обречённо проводил её в кабинет хозяина. Она сама настояла на кабинете, поскольку визит исключительно деловой. Николай Александрович вспыхнул от радости, услыхав, что прибыла Вера Игнатьевна. Немного скуксился в недоумении на предмет кабинета. Но потом решил, что дела касаются клиники, а свой дружеский разговор он позже отобьёт, уговорив княгиню остаться на ужин или хотя бы посидеть с ним у камина часок. А лучше два. Уж очень приятно ему было её общество. Как друга, и… вообще!

Вера Игнатьевна положила на стол конверт, раскрыв который он обнаружил деньги, и деньги немалые. Что это за явление? Первоначально он их механически пересчитал. Такое неконтролируемое, купеческое. Исключительно, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Когда мозг или, скорее, пальцы отметили сумму, он вложил кредитные билеты обратно и вскочил, отшвырнув от себя конверт, словно гадюку.

— Что это такое?

— Недостача.

— Какая недостача?! И откуда ты… вы… извольте объясниться!

— Я руковожу клиникой. Что бы и на каком бы этапе ни произошло, когда бы и кем бы это ни было обнаружено, и откуда бы об этом ни стало мне известно – это моя ответственность.

— Забери эти чёртовы кредитки! – прошипел он яростно. – Я не буду брать у бабы деньги, которые ей сам прежде дал. Хоть бы она их в камине спалила!