Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 129 – Татьяна Соломатина

Тут-то и ворвались в его покой хозяин и княгиня, повисшие друг на друге. А за ними Сашенька, плясавший вокруг них.

— Ты не посмеешь, мать твою, выгнать человека, преданного тебе до мозга костей, лишь за то, что он сохранил мою честь!

— Да что же происходит?! – жалобно проговорил Александр Николаевич.

— Я тебя забыл спросить! – не то пытался стряхнуть, не то покрепче прижать княгиню Николай Александрович. – В своём доме, ёлки-моталки, кого хочу, того и выгоняю! Ни одна баба, даже ты! – мне не указ.

— Ах, так тебя заело, что баба тебе деньги вернула?! Тебе было бы приятней, если бы она ещё попросила и втихаря по ветру пустила?! Это, по-твоему, женское?

Василий Андреевич вдруг снова распрямился, воспрянул духом. Моментальное неуловимое преображение в нём произошло. Это снова был старый добрый спокойный Василий Андреевич, исполненный своего обыкновенного достоинства. Он именно что почувствовал, что хозяин вовсе не считает его поступок дурным, а как друг – одобряет. Просто у него свой интерес к княгине, увы. Николай Александрович и сам отчётливо не понимает, какой именно. Она нужна ему, вот и всё. Друг не будет и не смеет вмешиваться в подобное. Это их танцы. А танец – он известно что. Как там говорил Заратустра? «Такими хочу я видеть мужчину и женщину: его – способным к войне, её – к деторождению, но чтобы оба они могли танцевать – не только ногами, но и головой»^[61]. Тут всё похлеще будет. Здесь оба готовы к войне, варяги чёртовы! А вот к деторождению – только одна. Женщины много сильнее.

К Василию Андреевичу подскочил Сашенька:

— Может, ты мне хоть что-нибудь разъяснишь?

И третий, ага. Который ни в одной из подобных битв не может быть лишним. Вот ведь какая загогулина!

— Кукла! Моя кукла! – издал совершенно детский торжествующий клич Александр Николаевич, заметив в руках Василия Андреевича утраченное сокровище.

Он опять бросился на Василия Андреевича с объятиями. Бросился в детском отчаянном бессилии. Как бросаются к тому, кто всегда защитит, оставив всё остальное и всех остальных на потом или даже навсегда. Будет спасать и защищать только и только тебя.

Василию Андреевичу стало абсолютно ясно, что те два воина сейчас танцуют друг с другом вовсе не из-за сущей безделицы (это всего лишь повод, а не причина). Причины они и сами ещё не знают, не догадываются. И будут страшно огорчены, когда ринутся в пучину этой самой дьявольской из причин. А так всегда происходит с мужчиной и женщиной, которые танцуют. Ему же остаётся сделать всё возможное, чтобы Саша, его любимый воспитанник Сашенька, его Александр Николаевич, на эту битву не пошёл.

Первой разрядила обстановку Вера. Подмигнув Василию Андреевичу, она наконец с силой оттолкнула от себя Николая Александровича. Он не ожидал такого и со всего маху шлёпнулся на диван, да так там и остался, тяжело дыша и тараща глаза. Отряхнула руки, как бабы после замеса теста, оправила слегка туалет. Вера была прекрасна, глаза её горели. После приступа гнева наружу рвался смех, поскольку при своих можно было не предаваться отчаянию самокопания, а просто посмеяться над собой. И над ними, конечно же!

Она обратилась к Александру Николаевичу:

— Сашенька! Взрослые не ссорятся. Взрослые обсуждают меню к ужину.

Николай Александрович крикнул с дивана: