Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 162 – Татьяна Соломатина

— Да, конечно.

Вера Игнатьевна с новой стороны увидела Владимира Сергеевича. Вряд ли смерть супруги полицмейстера его поразила. Вряд ли с его опытом его поразила бы чья угодно смерть. Скорее всего, он и сам человек страстный. Не герой, не злодей. А самый что ни на есть обыкновенный человек, разрываемый страстями. Наверняка таким медведям, как Ремизов, проще. Здесь порычал, там лапами помахал, а тут – ласковый. Владимир Сергеевич Кравченко – человек необыкновенной масти. Обыкновенный человек необыкновенной масти.

Одно можно было сказать наверняка: Ремизов действительно любил свою гувернантку. А она любила его. Вере Игнатьевне пришлось присутствовать при чуде воссоединения. Хотя бы несколько первых минут из приличия. Эта гувернантка вытащила счастливый билет. Вера Игнатьевна очень надеялась, что не только кредитный. В голове у неё вертелось что-то ужасно пошлое, наподобие:

Господин Ремизов щедро пожертвовал клинике «Община Св. Георгия».

«Вот вы, драгоценный учитель мой, Алексей Фёдорович, полагали, что я не умею денег раздобыть. А извозчик прогадал, побоявшись назвать имя и адрес. Уж его Ремизов озолотил бы. Опять деньги мимо мужика, ну что ты будешь делать!»

Вера наконец рванула к Ивану Ильичу на конюшню. К своему персональному, так сказать, аналитическому психологу. Хотя бесовщина это всё. Иван Ильич – просто добрый, душевный мужик, друг. А психолог – известно кто.

Анастасия стояла перед зеркалом. Водопад густых белокурых волос, её огромная гордость. Некоторое время она смотрела на своё отражение. Нет, не это должно отличать женщину от мужчины! К чему сейчас лишнее неудобство, пожирающее тьму времени?! Она взяла в руки ножницы и начала недрогнувшей рукой остригать роскошь, за которую любая красавица эпохи Ренессанса продала бы душу, ни на мгновение не задумавшись.

Через полчаса, в чуть мешковато сидевшем на ней костюме старшего брата (какое счастье, нигде не давит, полная свобода движений!), она обшарила все ящики и сейфы в кабинете отца (она лет с девяти знала, что код – её собственный день рождения) и матери (матушка предпочла дату рождения первенца; господи, комплекс Электры стоило назвать комплексом Агамемнона^[67], а эдипов комплекс – комплексом Иокасты^[68]). Обнаружилось достаточное количество кредитных билетов, дорожных чеков. А у отца в сейфе нашёлся и дамский револьвер. Анастасия взяла его, холодно и с горечью усмехнувшись:

— Наркотики, яды – глупость какая! Так вернее!

С оружием Анастасия Андреевна управляться умела. Любимый папочка научил.

Она последний раз проверила наличие необходимых бумаг. Бросила прощальный взгляд на девическую спальню, признаться, обставленную отцом с любовью. Вздохнула. Но тут же припомнила, что именно здесь она и родила дитя противоестественной связи, и всякое доброе чувство в ней улетучилось. Даже не присев «на дорожку», она надела мужскую шляпу, взяла небольшой дорожный саквояж и вышла из комнаты, не оглядываясь.

Ночь была приятной, прохладной и совсем не страшной. Собственно, сама по себе ночь и не бывает страшной. Но бывает, что человек утрачивает чувство страха – это крайне необходимое для выживания чувство. Именно страх позволяет сориентировать и мобилизовать тело и разум перед лицом опасности. Бесстрашие не подвиг, но патология. В Анастасии Андреевне поломался один из важнейших эволюционных механизмов, а она и не заметила. Она бесстрашно шла ночными улицами в сторону вокзала с дорожным саквояжем.