Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 180 – Татьяна Соломатина

— Друг перед другом, – эхом повторила Вера Игнатьевна.

— Да, если тебе так спокойнее. Друг и друг. И потом я же не знал, что у вас с Сашкой… Только знаешь что? Это ничего бы не изменило! – припечатал он. И тут же сменил тему, взяв тон довольно легкомысленный, будто он с товарищем обсуждает юного сынишку. – Сашка-то решил жить самостоятельно.

— Это давно пора.

— Вот и я говорю: совсем я зазаботил парня. Чёртов я старый эгоист! Один же он у меня. Я до сих пор и не думал, что могу ещё… – Чёрт, чуть не выпал из роли! На эту тему точно было рано. – Я до сих пор и не думал, что он уже, мягко говоря, взрослый. Знакомство с реальностью ещё никому не вредило. Особенно не шапочное. Передержал я мальчишку, передержал!

Переместились в каминную, курили, выпили по бокалу коньяка.

— Что ты решила на предмет предложения Покровского? Я готов вложиться. Дело хорошее.

— Я не знаю, Николай Александрович. Всё ещё не понимаю, не ощущаю. Дело хорошее. Но мне нужен веский довод. Предметный. Клиника и так стремительно меняется, многое ещё не отлажено…

— И это самое правильное время для масштабных перемен, поверь мне! – с энтузиазмом воскликнул Белозерский. – Когда всё отлажено, вот тут-то и начинается белка в колесе. Да, белка не сходит с ума благодаря колесу, создающему иллюзию движения, но белка и не движется вперёд. Если тебя смущает участие Покровского…

— Ты в своём уме?! Ничего меня не смущает! Я сижу на одном диване с человеком, с сыном которого… А потом и… пью коньяк… И меня что-то смущает?! – Вера прыснула. Видимо, всё-таки она была немного смущена. – Меня ничего не смущает, что ради дела, хоть чёрт, хоть сам Покровский! Ой!.. Я хотела сказать: хоть Покровский, хоть сам чёрт!

Она раскраснелась, как девчонка, из-за этих глупых оговорок. Он мягко и ласково улыбался. Молчал.

— К дьяволу! Не могу я в твоём доме отказать себе в десерте! Быть другом императора кондитеров и не есть его десерты?! Нонсенс!

— Так пошли на кухню! – рассмеялся Николай Александрович.

И они пошли на кухню.

Позже, пройдя через ту самую ванную комнату, где Вера Игнатьевна уже побывала в день знакомства с сыном и отцом Белозерскими, проследовали в мраморный бассейн. Вполне античный. И поскольку ханжей здесь не водилось, то и… Всё равно же друзья! Чего стыдиться друг друга?

И уж точно не стоит говорить о том, что разговорами можно только унизить.

Уже неделю Сашка Белозерский квартировал с Концевичем.

Дружбы они особой не завели. Образ жизни докторов если и предполагает дружбу, то только на работе. Поскольку ни на что, кроме работы, не остаётся времени. Они и пересекались-то редко. Александр Николаевич большей частью пропадал в клинике. Дмитрий Петрович, отбыв положенное по расписанию, тоже особо в квартирке не сидел. Сегодня, однако, вместе попили чаю и вышли из дому.

— Митька, это ужасно глупо, неловко и говорить, но не одолжишь ли ты мне до жалованья?

Концевич искренне расхохотался, чем смутил Белозерского. Но не зло, не зло. Потому тот решил не обижаться. Раз уж соседи: худой мир лучше доброй ссоры. Затаивать Саша не умел и не любил. Горячку сразу порол. Но тут не было ни повода, ни причины.

— Я тебе говорил не шиковать? – утёр Концевич выступившие от смеха слёзы.

— Где ж я шиковал?!