Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 203 – Татьяна Соломатина

— Постарайтесь умерить в ней излишнюю страстность. Как человек зрелый, вы должны понимать, что дети – это не только желания и эмоции, но и серьёзнейшая самодисциплина.

Владимир Сергеевич кивнул. Ася, признаться, вдруг почувствовала себя так, будто разбирается её личное дело, её поведение обсуждается директрисой с… отцом, которого у неё никогда не было. Это было незнакомое и довольно нелепое чувство.

В сопровождении сиделки супруги Кравченко отправились проведать девочку.

— Брак, оно конечно, таинство между двумя. Зачем же вам так срочно нужен неизвестно чей третий? – пробормотала директриса, провожая пару взглядом.

Наступило время, когда хмурый день длился долго. Приятно было посидеть на заднем дворе клиники под паутинным небом, обещавшим каменному мешку в ближайшем будущем чуть больше света, чем обыкновенно. Матрёна и Георгий пили чай. Матрёна Ивановна будто расцвела в этой поздней любви. Хотя разве бывают у любви времена? Каждому цветку своё время. И хризантема ничуть не хуже подснежника и ландыша.

Княгиня, по мнению Матрёны, хватила через край после войны со своим увлечением всем японским. Матрёне приятно было услышать от неё, что хризантема символизирует собой не только счастье, но и мудрость. Что хризантема – олицетворение Аматэрасу-о-миками, богини-солнца, главы пантеона синто – что бы это ни значило! Матрёна поняла только, что от этой богини родились японские императоры. Романовы-то родились от Андрея Кобылы да Фёдора Кошки, прости господи!

— Что, Матрёна Ивановна? Венчаться будем? Надо бы по-людски!

Матрёну бросило в краску. Она никому не сказала, даже Вере, что, похоже, того… Неприличное в её возрасте! Чай, не ландыш!

— Меня и так устраивает, – проворчала она. – Венчание для молодых. Так разве, какие обстоятельства заставят… – она была готова уже признаться Георгию, но неожиданно для себя скатилась в шутливость. – Нет, если у тебя какая земелька есть или домишко, то лучше, конечно, обвенчаться. Не то ж потом у тебя родня обнаружится дальняя, и плакали мои угодья!

— Нет, тут всё чисто, аж бело! Ни землицы, ни родни!

Матрёна склонилась к его плечу.

— Тогда и нечего расходами морочиться.

— Ты ж верующая! А ну как там, – Георгий задрал голову вверх, – тоже какую бумагу надо предъявлять: так, мол, и так, люблю эту женщину.

— Полагаю, если нас разлучит только смерть, то никаких бумаг не потребуется. Но я жить собираюсь долго, поскольку…

Матрёна Ивановна набрала побольше воздуха, чтобы всё-таки сообщить Георгию новость, но тут подошёл Иван Ильич. Матрёна и Георгий отпрянули друг от друга, как застигнутые врасплох гимназисты. Матрёна Ивановна была в душе благодарна Ивану Ильичу за многое. Сейчас же в особенности, что подошёл. Она подскочила:

— Иван Ильич, вынести тебе чаю? Может, поужинать чего, а?

— А давай! – охотно согласился Иван Ильич.

С ужином переместились к Ивану Ильичу. Не любил он надолго без надобности оставлять Аскляпия Аполлонова. К тому же и самовар у него свой был. И много чего ещё полезного в хозяйстве.

— Я счастью друга порадоваться способен! – уверял он в который раз Георгия, разливая чай по кружкам.

Матрёна, чуть посидев, отправилась в клинику. Иван Ильич достал бутылку казёнки. Георгий давно не пил. Но Вера научила его пить в меру. С горя как-то лихо пилось, а с радости не особо-то и хотелось. Да и Иван Ильич был не из тех, кто пьёт до потери себя. Так, разве, сердце поднять.